Это не прогрессорская операция... Он выдохнул. Мир остановился. Неподвижные звезды. Маятник Фуко. Некоторые вещи стоит произнести вслух. Это не прогрессорская операция. Никакие прогрессорские методы здесь неприложимы. Так бывает. И контактерский, и прогрессорский подход имеет ограниченную область применения. Есть случаи, когда совершенно бессмысленно ломиться к контакту силой; известная операция "Ковчег" тому один из многих печальных примеров. Только масштаб здесь несопоставим.
Метавселенная...
Он с трудом сдержал нервный смех. Жители Саракша были уверены, что весь универсум -- это их планета, еще и вывернутая наизнанку... И чем теперь мудрые земляне лучше?
Открылась бездна, звезд полна...
Как в той танской новелле: человек вошел в дупло акации и стал правителем муравьиного государства. А потом оказалось, что это был сон. Сон... Но чем, собственно, сон отличается от того, что принято называть реальностью? И что, если пространство -- это всего лишь нейрофизиологический феномен?
Сумасшедшие мысли...
Кто мог подумать, что по ту сторону Окна окажется Вселенная, как две капли воды похожая на нашу? С такой же галактикой Млечный Путь, с такой же Солнечной системой и таким же человечеством. Только вот время там течет иначе.
"Вся Вселенная иррациональна. -- По сравнению с чем?" Был в одной старой книге такой диалог. Очень мудро. Очень.
-- Не скучно тут вам?
Собеседник, радиофизик Зигфрид Вестхайм, снисходительно улыбнулся.
-- Скучно? Да вы шутите!
-- Нет. Никогда. Я человек без чувства юмора.
-- Нормальное чувство юмора у вас. Вы просто не физик.
-- Что нет, то нет, -- признался Борислав. -- Дальше гимназического курса физики я не пошел, да и тот забыл как страшный сон, если уж честно...
Зигфрид шутливо развел руками.
-- Какая досада. Вам недоступна большая часть красоты, заключенной в мире. Я считаю, что мы познаем примерно десять процентов Вселенной через органы чувств, и девяносто процентов -- через математику. Если не больше. Причем это я говорю об условиях, к которым наши органы чувств приспособлены. А здесь-то... -- Он махнул рукой. -- Вот очевидный пример. Давно известно, что в Ядре Галактики есть мощный радиоисточник с очень непростыми характеристиками. Смоделировать эти характеристики мы не можем, потому что в зоне нашей жизни даже близко нет таких физических условий. А прочитать их издали очень трудно. Вот мы сейчас забрались на самый край заселенного человеком мира -- нигде ближе к Ядру никаких стационарных станций просто нет. И мы все равно знаем о Ядре практически столько же, сколько знали земные астрономы тысячу лет назад! Вы понимаете? Даже те данные, которые мы можем собрать здесь -- это крохи... А впереди десятки лет работы. Вот поверьте: я тут уже три года, и скучно мне не было ни минуты.
Борислав рассмеялся.
-- Завидую, -- сказал он. -- Вы задорно рассказываете. Аппетитно. Даже жаль, что в этой вашей кромешной физике я ничего не понимаю. Скажите, а... вы здесь добровольно?
Зигфрид удивился.
-- Ну да... Разумеется, я озаботился получением приказа командования, перед тем как сюда лететь. Если честно, мне это кажется предрассудком, но вы сами знаете: галактические исследования у нас по-прежнему военизированы. Чтобы попасть в дальнюю экспедицию, я должен был или надеть форму, или эмигрировать на Хайнессен. Но последнее -- это уж совсем крайность, -- он улыбнулся. -- А присягу я принес еще в университете, так что проблем не было.
-- А какой университет вы окончили?
-- Физико-математический факультет имперского университета на Лимарге, система Хеймдалль.
-- Вы там родились?
-- Нет. Родился я на Витгенштейне -- это такая малонаселенная планета в системе Тейя. Наш континент -- почти полностью лесной... красиво там... Мой отец работает механиком на станции дирижаблей, он меня с физикой и познакомил. Сам он, правда, без высшего образования. Самоучка.
-- Значит, вы первый человек с университетским образованием в семье?
-- Конечно! Побойтесь Тора, мой дед еще при Гольденбаумах родился -- уж какие там университеты... Ему еще повезло, что его на космофлот призвали -- я деда имею в виду. Иначе бы так и остался полуграмотным лесовиком.
-- На космофлот? И где он служил?
-- Он служил сначала матросом на номерном корабле связи, а потом техником на линкоре "Асгрим". Участвовал в битве при Рантемарио. Демобилизовался унтер-офицером. Дослужиться от рядового матроса до унтера, это ж тогда было еще как много, вы сами знаете... После отставки его на Витгенштейне встретили с распростертыми объятиями. Он потом до старости работал механиком на воздушных линиях, и отец, собственно, от него профессию и унаследовал...
-- А вы -- от отца?
-- Ну нет! На меня никто не давил. Захотел бы, мог бы стать врачом, например. Или учителем. Или уж не знаю, кем. Отец и не думал принуждать. Я сам выбрал физику. И очень рад этому.