Она подскочила как ошпаренная, наверное, часов в семь утра. Во всяком случае, за окном было еще совсем темно. Мысль, пришедшая во сне и заставившая ее мгновенно проснуться, не стучала в висках и не ныла назойливой болью в затылке. Она ворвалась прямо перед глазами вселенской катастрофой. Юлька с ужасом осознала, что не захватила с собой косметичку! Конечно, теперь под глазами расплывчатые круги от вчерашней туши, губы ссохлись и побледнели под слоем розовой помады. Нечем даже припудрить лицо! Впрочем, если прямо сейчас растолкать Палаткина, можно еще, наверное, успеть заехать домой, а потом уже на работу. Она выбралась из-под одеяла, оделась и, аккуратно прикрыв за собой дверь спальни, прошла в ванную. Так и есть: под ресницами мелкая россыпь туши, вокруг губ неровный розовый ореол, лицо усталое и серое. Юля включила теплую воду, взяла с полочки кусок душистого туалетного мыла и, тщательно взбив на ладонях легкую пену, смыла с лица остатки вчерашнего «великолепия». Полотенцем без ведома хозяина она воспользоваться не решилась и поэтому некоторое время просидела, закинув голову назад и ожидая, пока впитаются последние капельки. Теперь к зеркалу можно было и не подходить. В самом деле, зачем портить себе настроение с самого утра? Юлька прекрасно знала, что увидит там вечную подругу с серой невыразительной внешностью, тусклыми глазами и волосами, много теряющими из-за разлуки с феном.
«Интересно, как среагирует Сергей на мое «новое» лицо? — подумала она, поднимаясь с бортика ванной. — Остается только надеяться, что он не станет ни весело изумляться, ни с сочувственной тревогой заглядывать в глаза».
В квартире по-прежнему было тихо. Она хотела уже вернуться в спальню, чтобы заправить постель, но тут заметила, что в гостиной горит свет. Ярко-желтый прямоугольник сквозь стеклянные двери падал на пол, переламывался на плинтусе и карабкался вверх по стене, из последних сил освещая нижний полукруг дарта. Юля быстро прошла по коридору, толкнула белую пластиковую раму двери и остановилась на пороге. По экрану устало шипящего телевизора, настроенного на видеоканал, бегали черные и белые полосы. Коробка от кассеты валялась посреди залитого светом люстры ковра. А Сергей спал, сидя в кресле, неудобно откинув голову назад и набок. Кадык на его шее слегка подергивался, сквозь полуоткрытые губы пробивалось ровное, едва слышное дыхание. Его небритая щека лежала на белой в широкую кофейную полоску спинке кресла, руки свисали с подлокотников. Юля остановилась в растерянности. Она собиралась разбудить Сергея, но теперь не представляла, как это сделать. Подойти и потрясти за плечо? Или просто окликнуть? Или, может быть, прикоснуться кончиками пальцев к этой жесткой и колючей щетине?.. Он проснулся сам, мгновенно разомкнув веки, и сразу же сел прямо.
— Ты давно здесь стоишь? — Палаткин потер переносицу сложенными домиком ладонями.
— Нет, не очень. Я только хотела узнать, сколько сейчас времени.
— Да уж, наверное, не мало, — он достал из кармана джинсов часы с металлическим браслетом и взглянул на циферблат. — Половина восьмого. Тебе когда на работу?
— Вообще-то к девяти. Но… я еще хотела заехать домой. Если, конечно, тебе не трудно меня отвезти.
— Никаких проблем, — Сергей встал с кресла, выключил телевизор и размял затекшие плечи. — Тогда в темпе завтракаем, а потом едем к тебе… Кстати, что тебе дома так срочно понадобилось? По-моему, одета ты нормально и выглядишь на все сто…
Юлька сдержанно усмехнулась:
— Вот видишь, а вчера выглядела на двести… Я забыла дома косметичку и, естественно, в таком виде появиться на работе не могу.
— Никогда вас, женщин, не понимал. Почему для вас имеют такое значение пара штрихов над глазами и несколько грамм туши на ресницах?.. Нет, ну есть, конечно, дамы, которым не краситься просто нельзя, но ты-то почти не меняешься?.. Ладно, пойдем на кухню.
Он подошел к двери гостиной своей обычной походкой в развалочку, в которой ни на йоту не прибавилось за ночь «кошачьей грации», и уже у самого порога обернулся.
— Юль, ты что стоишь? Я тебя чем-то расстроил?
Она присела на краешек кресла, все еще хранящего тепло его тела, оперлась рукой о подлокотник и обхватила пальцами подбородок.
— Знаешь, ты сейчас сказал «почти» не меняешься. И я вдруг поняла, что это самое «почти» отделяет меня от той настоящей возлюбленной Селезнева. Женщины, внушающие любовь неординарным личностям, и сами должны быть неординарными: красивыми и после душа, и спросонья, и после бессонной ночи…
— Пойдем на кухню, — снова добродушно повторил Палаткин. — Я так понимаю, что мне посчастливилось присутствовать при очередном приступе самокопания? Ты же прекрасно понимаешь, что в слово «почти» я вкладывал совершенно другой смысл. Без косметики ты делаешься какой-то домашней, близкой, и красота твоя кажется первозданной… Ну, впрочем, что об этом говорить? Ты сама все знаешь, в зеркало же, наверное, смотришься?