Светлые, темные, зеленые и пронзительно-желтые стрелы и линии бурно переплетались и мельтешили, опутывали все вокруг и проходили сквозь нас. Сквозняком ворвался ветер, снося эти хаотичные узоры. И листва… Грохочущий шелест зеленой, желтой, рыжей, бурой листвы дребезжал, шуршал, шипел и врезался в уши так, что пришлось оторвать руки и схватиться ими за голову. Помню, пальцы разжались, кадр взгляда медленно ушел куда-то в потолок, а потом я падал, падал, падал — вслед за листом, летящим прочь…
Перед глазами был потолок, а к нему подымались стены. Аккуратные обои в мелкую полоску. Квартира Людмилы. Я лежал на том же диване, где чинно распивал кофе несколько часов назад.
— Что… — я привстал на диване. Вика распласталась на полу поблизости, а Джена с закрытыми глазами и прямой спиной сидела ближе к окну. — Что это было?
Прошло какое-то время, и я хотел уже повторить вопрос, но с пола раздался слабый голос Вики:
— Здец. Безусловный. Я думала, с ума сойду.
— Но это было правильно, — продолжила Джена. — Теперь мы знаем, что она не одна. И они очень сильны, если смогли отключить всех троих.
Оказалось, сознание потеряли мы разом. Джена последней упала и первой очнулась. Вика пришла в себя, когда женщина пыталась поднять ее со ступеней. Вдвоем они затащили меня в квартиру — я и так лежал на пороге.
— А где эта? — я обвел глазами комнату. Следов Людмилы не было.
— Сбежала. Но, думаю, ей тоже сейчас несладко.
Я выругался и откинулся на диван:
— Как же мы теперь… Как узнаем, где она?
— Они тебя найдут.
— Меня?! Зачем?
— Им ты нужен, — Джена вытащила из-под огромной задницы ногу, оперлась на колено и теперь пыталась встать. Я вскочил, чтобы помочь ей. В голове тут же зазвенело — как тогда, с грохотом листвы в подъезде. Протянул руку. Черт, какая же Джена тяжелая!
— Им нужен ты. А может и не только ты. Но ты — главный в их списке. Я увидела это. Ей пришлось раскрыться, когда ты ухватил ее, — Джена ухмыльнулась и погладила меня по волосам. — Ты и твоя дочь — вы как-то связаны. Им нужны вы оба.
— Но слушай — зачем было ждать? Целый год ведь прошел?! Вот же я, тут, за стеной! Чего ждали-то?
Джена с улыбкой посмотрела на меня. В глазах читалось снисхождение к уличному дурачку.
— Зачем год назад, если изменился ты только сейчас? — она обвела взглядом комнату. — У тебя есть что-нибудь выпить? По моему, сейчас самое время.
Выпивки не нашлось ни у меня, ни у Людмилы. Пришлось спускаться в магазин. Купил коньяка и орехов. Когда до квартиры оставался один лестничный пролет, я застыл и крепко зажмурился. Еще раз представил Марину — вот здесь, двумя ступенями выше.
Открыл глаза. Обшарпанный бетон с выбоинами, гнутые временем перила. Я сглотнул слезы и шагнул выше.
Джена решила, что Вика останется у меня.
— Вдвоем у вас есть шансы выжить. И не сойти с ума, — Джена пристально смотрела на меня, застегивая гигантские пуговицы пальто. — А завтра приезжай. Все консультации отменю, будем заниматься. Готовиться будем.
Вика прошлась по комнате, останавливаясь поочередно перед резными фоторамками, перед сувенирами из поездок, вазами и детскими рисунками.
Я в это время полулежал в кресле, стараясь не вспоминать, что только сегодня видел в такой же позе голую старуху за стеной. Время, как бывает в подобные дни, казалось огромным, растянутым и потертым от обильного узора событий. На ручке кресла темнел бокал с коньяком, и я постепенно уничтожал его цвет. Жизнь продолжалась, а я еще не сошел с ума. По крайней мере, окончательно.
— Она красавица, — с легкой завистью в голосе произнесла Вика, стоя перед фотографией жены.
— Они обе красавицы. Были.
— Не говори так. Они живы.
— Откуда мне знать? Дочь я не видел больше года, а… — осекся, — Видел ее. Сегодня.
— Это не она была. Видение, — Вика пожала плечами. — Как в кино… Короче, фантастика. Спецэффект.
— Откуда мне знать? Как понять — правду я вижу, ложь, прошлое, будущее? А вдруг вообще все вокруг, — я резко махнул рукой, спихнув бокал на пол, — вдруг все это — спецэффект?!
— Если все спецэффект, какая разница — правда это или нет? — Вика поймала мой взгляд и не стала отводить свой. Глаза ее казались глубокими, темными.
Белая майка облегала ее небольшую, округлую грудь. Узкие темно-серые джинсы прятали длинные ноги. Задница вот только немного…
— Не переживай за нее, отрастет еще, — то ли с улыбкой, то ли со злостью буркнула Вика.
— Как ты… Мда, глупый вопрос.
— Это точно.
Она продолжала стоять, буравя меня взглядом. Хрупкая девушка в начале своего расцвета. Того, что приходит весенней ночью, чтобы плавно перенести свою хозяйку в лето, а затем, в миг, когда она не готова к этому, сдернуть с нее листву, оголить ветви-кости и затащить это тело в зиму.
— Слушай, какие у тебя ужасные мысли, — Викино личико скорчилось в брезгливой гримаске.
— А у тебя таких не бывает?
— Не-а, — покачала она головой, и я понял, что передо мной пока всего лишь девочка. Как бы ни складывалась ее жизнь до того, она — девчонка.
