— Может, кто-то из ваших артистов видел Севастьянова в этот день, общался с ним?
— Вы хотите знать, кто последний раз видел его живым? О, так всегда в детективах бывает. — Воробьев оживился. — Постойте, постараюсь вам помочь.
У нас тут ребята уже судачили, ну, как из милиции позвонили-то… Постойте-ка. — Администратор выскочил из-за стола и распахнул дверь. — Кася! — зычно крикнул он с порога. — Разыщи мне Коха и Баграта, постарайся, тут из милиции насчет Севастьянова интересуются!
— Батрат в душевой, он только с репетиции! А Генку… Да где же я тебе Генку сейчас найду? — администратору отвечала билетерша из кассы (они перекликались чуть ли не через всю территорию шапито) Колосов и сейчас, и впоследствии только диву давался, как эта хрупкая молодящаяся старушка-билетерша Оксана Вячеславовна, которую в цирке, как он узнал, звали кто — Кася, кто — тетя Кася, обладает такой громогласной, луженой глоткой.
— Баграт Геворкян — артист нашей труппы. Ох и номер у него в свое время был! Да и сейчас тоже. Приходите к нам на представление, поглядите. Вот даст бог, немного из ямы выберемся…
— Что, какие-то сложности?
— Убытки грандиозные терпим. А все потому, что номер Разгуляева с дрессированными хищниками — у него, знаете ли, группа львов была…
— Пал Палыч, звали? — В дверь заглянул некто сумрачный, смуглый, очень маленького роста.
— Баграт, это к нам из милиции.
— Здравствуйте, — Геворкян вежливо кивнул Колосову. Был он, что называется, мужичок с ноготок, но мускулистый, кряжистый, словно молодой дубок.
Колосову он напомнил борца в легком весе: широкие плечи, грудь колесом, мощные руки, но все какое-то миниатюрное. Темные, коротко стриженные волосы Геворкяна на висках уже тронуло сединой — лет ему, наверное, было под сорок. А на смуглом мужественном лице выделялись глаза — восточные, похожие на черную переливчатую ртуть, задумчивые и внимательные. Он и точно был из душа волосы мокрые, на плечах махровое полотенце, а из одежды — одни лишь синие «бермуды».
— Баграт , отчество ваше, извините, можно узнать? — спросил Колосов дружелюбно.
— Отчество трудное, можете звать просто Баграт, не обижусь. — Геворкян говорил с еле уловимым кавказским акцентом.
— Скажите, пожалуйста, вы видели позавчера Севастьянова Аркадия, мне вот Пал Палыч сказал…
— Мы с ним утром вместе ездили в Крылатское спортинвентарь покупать Утром грузовик пришел, нам надо было товар со склада вывезти.
— А когда вы вернулись?
— В половине первого. У меня репетиция в час.
У нас манеж-то один, — Баграт усмехнулся, — вот по часам и засекаем.
— А потом?
— Потом я до трех репетировал. Потом мы номер жены прогнали по-быстрому, ну и все. Обычно в семь у нас вечернее представление. Ну а позавчера цирк, как и сегодня, был закрыт.
— И как расстались в обед, так больше Севастьянова не видели?
— Нет. Я же говорю — у меня репетиция была.
— А вечером?
— Что вечером? Животных покормил да на боковую. Сейчас у нас тут все как сурки отсыпаются. Ну, если кто, конечно, ночью не репетирует.
— Есть и такие? — Колосов не удержался от насмешки. — Что же это неймется-то?
— Я же говорю, манеж один А нас много.
— А что за человек был Севастьянов?
— Юркий. Крутился много по нашим делам. Но дельный.
— Вы его, так понимаю, не очень хорошо знали?
— Он недавно у нас работает, — сухо сказал Геворкян, — точнее, работал.
— Последний вопрос: вы здесь, при цирке, живете или квартиру в городе снимаете?
— Здесь живу. Мы с женой здесь.
— Неразговорчивый у нас Баграт, клещами тянуть каждое слово надо, — сказал администратор, когда Геворкян ушел. — Жена его, Лена . Вообще-то на сцене у нее псевдоним — Илона. Звучный, правда?
Так вот, Лена даже обижается. А что сделаешь? Молчун. Но дело знает. И номер у него — соль арены, так сказать. В лучших традициях «индийских факиров» — дореволюционная школа еще. И с животными хорошо работает. Вы бы видели его лет этак пятнадцать назад на сцене Сочинского цирка с дрессированным бегемотом Такая красота У нас, увы, бегемота нет.
Не по карману такая роскошь Но экзотические животные у него в номере присутствуют — змеи, крокодил, попугаи. И сердце он золотое! А если бы знали, какой кулинар!
— Пал Палыч, вы еще кого-то хотели пригласить, с кем я мог бы поговорить о Севастьянове. — Колосову казалось, что он в который уж раз пробкой затыкает фонтан красноречия старика — Да где же этот Генка? Кася! — Воробьев снова высунулся в дверь. — Ну, нашла Коха?
— Он во дворе, в разделочном, — там машина с мясом пришла. Он отойти не может, разгружает. Говорит: нужен если кому, пусть сами к нему идут! — зычно известила билетерша.
— Вот язва. Никуда его мясо не денется, запер в кладовку и… Молодой человек, идите к кассе, а там Кася покажет вам, где его сыскать. Не заблудитесь.
Ну, а если какие еще вопросы — прямо ко мне в любое время.
