— Династия, значит, профессиональная?
— Династия. — Кох снова легким насмешливым кивком указал на двери автофургона:
— Не желаешь на мальчишек моих полюбоваться?
Ответом ему из-за дверей было низкое гортанное рычание. Кто-то учуял дух мяса и волновался, предчувствуя вечернюю кормежку.
— В другой раз, — ответил Колосов и зашагал назад к администраторской. — Что еще тут за история у вас была с применением оружия милицией? — спросил он у Воробьева.
— Какой милицией? — встревожился он. — Ах да, было.., вечером. Накануне, ну, как Аркадий… В общем ЧП произошло. Раджа бросился на Генку. Они его с Разгуляевым в другую клетку переводили, ну и оплошность допустили.
— Кого вы имеете в виду? — терпеливо спросил Никита. (В цирке главное — терпение.) — Лев Раджа. Это Разгуляева Валентина львы.
Афиши-то видели? Но теперь все, канули в Лету. Будем расформировывать аттракцион. Зоопаркам все эти хищные морды рассуем, себе в убыток, конечно.
— Взбесились, что ли, от жары?
— А, хуже, молодой человек. — Воробьев горестно замахал рукой. — Но насчет стрельбы… Наряд милиции приехал. Да это наши ребята, с ярмарки, они у нас каждое дежурство часами тут торчат, на зверей смотрят, как дети. За врачом потом в медпункт побежали — Раджа Генку лапой за ногу схватил. Затащить в клетку пытался. Но чтобы кто стрелял…
— Кох мне сказал, что патрульные применяли оружие.
— Да не было такого! Разгуляев сам справился. Да и не позволил бы он в своих животных стрелять. Они знаете сколько стоят?
— Ладно, разберемся. — Никите сейчас просто не хотелось вникать во все это глупое вранье. Да и какая разница? Какое все это может иметь отношение к делу, по которому он приехал? — Я вам на всякий случай оставлю свой телефон. Если узнаете какие подробности или кто из вашей труппы вспомнит, не сочтите за труд — позвоните.
— А вы к нам на представление — милости просим. Со следующего четверга у нас новая программа.
— Спасибо, если будет время, — ответил Колосов.
А клыки оказались ненастоящими. Конечно, так оно и должно было быть, но Катя в глубине души расстроилась: нет в жизни сказок, даже страшных. И все гадала, из чего же они сделаны: из пластмассы или из фарфора?
После репетиции Разгуляева в шапито началась суета. Клетку быстренько демонтировали, и манеж тут же был занят артистами. Казалось, на каждом квадратном сантиметре кто-то работал — кто жонглировал, кто возил на самокате обезьянок, кто сидел на шпагате, кто взмывал по трапеции под самый оранжевый купол.
Администратор был взбудоражен. У него тут же нашлись какие-то срочные хозяйственные дела, и он оставил Катю, напутствовав на прощание:
— Ну, милая девушка, знакомьтесь, осматривайтесь. Я распоряжусь на вахте, чтобы вас беспрепятственно пускали в любое время. Поговорите с нашими, они ребята хорошие, даже с высшим образованием техническим и гуманитарным имеются. Так что вы не думайте, мол — акробаты-силовики, дубье одно…
А для такой красивой девушки и вообще в лепешку расшибутся. Так что и карты вам в руки. Мы ничего не скрываем. Пишите, смотрите. Только ради бога, умоляю, если Разгуляева интервьюировать надумаете, одна в павильон хищников не ходите. Там у него Генрих есть, помощник, он вам все покажет, и Петрова еще — уборщица. И в слоновник — ни-ни одна! А то Линда у нас — создание нервное, впечатлительное и чужих у своего стойла на дух не переносит.
— Я пока тут кое с кем поговорю, а вы.., ну, если вам неинтересно тут, можете подождать меня. Там, на ярмарке, духан был прямо у цирка — шашлык, толма, «Цинандали», — заявила Катя Кравченко и Мещерскому, едва лишь администратор их покинул.
После того как Кравченко так решительно вмешался в патовую ситуацию на арене, он не проронил ни звука. Конечно, надо было его похвалить за находчивость и смелость, ведь, быть может, он спас дрессировщику жизнь, ослепив зверей фарами в тот самый миг, когда на темном манеже запахло жареным. Но Кате сейчас было недосуг хвалить драгоценного В. А. После того, что она увидела и услышала в цирке, из всех чувств у нее осталось лишь одно — любопытство.
— Что это ты нас, Катя, спроваживаешь? — вместо глухо молчащего Кравченко ревниво спросил Мещерский.
— Ничего, можете остаться, если Хотите. В общем, не мешайте мне. Я сюда не развлекаться, а работать приехала.
Мещерский только глянул на приятеля — нет, ну надо же!
— Пойдем. — Кравченко поднялся и направился к выходу. — Там и правда духан, грязь, конечно, антисанитария… Мне еще машину надо на стоянку поставить.
Катя подумала: «Эх, что-то я не то делаю!» Но тут она услыхала как Мещерский пробурчал себе под нос:
— Синие глаза, надо же… Еще бы усы себе набриолинил, укротитель. Видали мы в гробу таких укротителей. Крутой, поди ж ты… Капитан Блад!
Раздраженное ворчание — это так не похоже на Мещерского с его хорошим воспитанием и тактом…
