Особенно следует обратить внимание на адреса — если таковые будут — района Водного стадиона и всего Северо-Западного округа. Записывай, диктую…
— Никита, тебя шеф с утра ищет, — тихо буркнул в трубку Королев. — Два раза уже спрашивал. Как приедет, сказал, срочно ко мне. Ты где сейчас?
— Да тут, в одном месте, через двадцать минут буду. Ну, диктую, записывай — и в работу весь материал срочно.
Отключив телефон, он положил записную книжку Лильнякова в «бардачок», туда же положил его документы и те бумаги, что взял из своего сейфа.
Всю дорогу в главк он обдумывал то, что скажет сейчас шефу, если тот начнет задавать вопросы о ходе работы по раскрытию убийств на двадцать третьем километре. Думал и о том, что уж если дойдет до визита в прокуратуру, какие показания там стоит давать, а какие надо оставить за кадром.
Но, едва переступив порог начальственного кабинета, он понял, что вызван на ковер не в связи с гибелью своего конфидента, а совершенно по другому вопросу Этот день и точно был настоящей партией в бильярд, в которой никак не угадаешь, по какому же шару в следующую секунду выпадет бить.
Все кладбище было уже плотно оцеплено милицией. У часовни Никиту встретил взбудораженный начальник Стрельненского ОВД. Среди деревьев тут и там мелькали мундиры и камуфляж — казалось, вся Стрельня снова высадила сюда десантом весь свой личный состав.
То, что это дело рано или поздно придется брать в работу, начальник отдела убийств со скрежетом зубовным решил для себя, едва лишь прочел в сводке о том, самом первом, случае осквернения могилы в Нижне-Мячникове. Все происшедшее там мало походило на обычный вандализм или мародерство. Нет, труп вырыли не для того, чтобы надругаться над могилой или памятником. Однако единичный случай, хотя и такого сорта, от которого кровь стынет в жилах, был все же до поры до времени просто единичным случаем. И делать какие-то далекоидущие выводы на его основе было рано. И все же для себя Колосов решил, что хотя бы минимум информации отделу убийств не помешает. За «минимум» назначили быть ответственным Воронова Именно ему Колосов и поручил отслеживать все новые данные, которые будут всплывать при расследовании этого «кладбищенского кошмара». И вот в одночасье данные эти приобрели совершенно особую, еще более жуткую окраску. Да такую, что к работе по этому делу руководством главка решено было подключить отдел убийств — Чем занимаешься? — Никита вспомнил, каким сухо-деловым вопросом встретил его шеф, едва лишь он переступил порог кабинета.
Он кратко изложил. Шеф терпеть не мог бравурных рапортов. Любил, когда «дело докладывают».
— Просьба у меня к тебе — съезди в Нижне-Мячниково. Только что сообщение пришло в дежурную часть. Там еще один случай вскрытия захоронения.
Опергруппа и эксперты уже направлены, но я хочу, чтобы и ты на месте побывал. Мне необходимо твое личное мнение о том, что там происходит.
— Могила опять женская? — только и спросил Колосов.
— Да. Но на этот раз давность около двух месяцев.
Он памятник своротил, чтобы внутрь добраться.
— Там эксперты сейчас работают, — сообщил Колосову начальник Стрельненского ОВД. — Снова с Варшавки всю дежурную смену пригнали. Ну, что нам делать с этим скотом, а7 Пост, что ли, тут на кладбище стационарный выставить на ночь?
Они шли по старому липовому парку. Только в парке этом уж слишком много было холмиков и крестов.
— Давайте коротко суть дела. Что произошло?
Когда, кто обнаружил? Кто в милицию сообщил? — попросил Колосов.
Его внимание привлекла одна весьма необычная сцена. Разрытую могилу пока еще не было видно за густой зеленью деревьев и кустарников, разросшихся на этой части кладбища. Откуда-то слева из зарослей слышались возбужденные голоса — там полным ходом уже шел осмотр места происшествия. И вот именно оттуда внезапно и послышался глухой злобный собачий лай, неожиданно переросший в тоскливый траурный вой, а затем .
— Агат, ко мне Ты куда?! Ко мне, я сказал, след!
Из-за кустов, точно ошпаренная, выскочила немецкая овчарка. А следом за ней — кинолог, лицо которого выражало растерянность и гнев Собака вела себя очень странно. Ощетинившись, злобно рыча, она глядела в сторону кустов. Затем села, подняла морду и снова завыла.
— Агат, нельзя, фу! Я кому говорю!
— В чем дело? — спросил Колосов кинолога.
— Да вот, товарищ майор, работать по следу пытаюсь, — ответил тот, защелкивая на ошейнике карабин поводка. — Я прямо не знаю, что с ним такое…
Никогда не видел, чтобы он так себя вел!
Овчарка, не отрываясь, глядела в сторону могилы.
