На экране планшета подруги плясала ее уменьшенная копия восьми лет отроду, над головой которой шел обратный отсчет времени. Я в каком-то ступоре смотрела на экран, а когда вылезло слово, не сразу поверила своим глазам.
– Гель, может, переиграем? – спросила Амалия, чья улыбка несколько померкла после того, как мультяшка вывела слово на экране и подсветила его красным.
– Правила есть правила, – сказала я. – Тема этого года «Трущобы».
Сделать подарок для Амалии было сложно. Почти невыполнимо. Рисовать, в отличие от нее, я не умела, да и как нарисовать то, чего никогда не видел? Проявлять большой интерес к Красному городу было опасно для Рейтинга. Любопытство – похвальная черта, если дело касалось новых Трендов в моде или графике. Касательно других тем оно было губительно.
Выход нашелся сам собой, когда мы сидели на уроке истории, а Леон Бернар рассказывал нам об урбанистическом устройстве городов и проводил параллели с обществом начала двадцать первого века и влиянием на них многоэтажной застройки.
– Беднейшие слои населения отправлялись жить в дешевые панельные дома. То, что в конце двадцатого века строилось как элитное жилье, стремительно превращалось в Трущобы. Люди хотели чистоты, порядка, а согласно теории «разбитых окон», в многоэтажном жилье достичь подобного крайне сложно.
Я подняла руку и практически ощутила на себе множество взглядов. О моей «влюбленности» в нового историка говорил весь класс. Тахира неплохо распускала слухи. Она могла ничего не говорить, не портить Рейтинг, но каждым взглядом, жестом и словом заставляла поверить класс в то, что ей хотелось. Да и как еще можно было объяснить мою заинтересованность в предмете? А мне действительно было интересно, и то, что Бернар по мнению был красавчиком, нисколько меня не трогало, даже иногда мешало. Связь между учителями и студентами не была табуированной, как раньше, но и не поощрялась. Но зачем мне отношения с Бернаром? Он и в половину не такой классный, как Тео, на которого я до сих пор злилась. Мог бы и рассказать мне про свою сестру, а не говорить полунамеками.
Конечно, в историке было что-то неуловимое, какая-то дикая животная энергия. Этим он и отличался от жителей Зеленого города. Интересно, в Красных городах все такие?
– Что такое теория «разбитых окон»?
Леон улыбнулся и, конечно же, это не осталось без внимания класса. Тихий шепот пронесся среди одноклассников. Идиоты чертовы.
– Молодец, Гель. Молодец, что умеешь и не стесняешься задавать вопросы, – Леон сделал вид, что не заметил разнесшегося по классу перешептывания: – Теория «разбитых окон» гласит, что когда кто-то разбивает стекло в доме и никто не вставляет новое, то вскоре ни одного целого окна в этом доме не останется. Поэтому все разбитые окна нужно заменять с максимальной скоростью. Именно тогда предприниматели поняли, что лучший способ заработать деньги – это создать Зеленые города. Чистые, малоэтажные, где у каждого есть свое место и предназначение. А когда исследования показали, что люди, а особенно дети, живущие в многоэтажных зданиях чаще подвержены разным физическим и психологическим заболеваниям, жизнь в Зеленом городе стала мечтой каждого…
Я слушала Бернара с большим удовольствием, а после занятия задержалась. Когда дверь за последним учеником закрылась, я подошла к Леону и набралась смелости спросить:
– Я бы хотела больше узнать об истории Зеленых и Красных городов. Есть ли какие-нибудь книги или, быть может, фильмы о них?
Рейтинг не пошел вниз, вопрос был задан в рамках школьной программы, а потому не считался праздным. Я надеялась услышать, что существует фильм о Зеленых и Красных городах, особенно о Красных. Я бы смогла скопировать его и преподнести Амалии в качестве подарка.
– Тебя ведь на самом деле интересуют не Зеленые, а Красные города… – понизив голос, сказал Бернар. Он смотрел на меня пронзительно серыми глазами, и словно знал о чем-то, о чем я и сама не догадывалась. Мне было стыдно признаваться, что мой интерес обусловлен желанием сделать подруге правильный подарок, так что я просто кивнула. Бернар сложил руки на груди и глубоко задумался.
– Раз уж тебе так интересно, приходи ко мне домой. Я напою чаем и дам материалы об истории Красных и Зеленых городов.
Фраза «напою чаем» была очень важна. Она означала «вижу тебя как друга, не партнера, но ты мне нравишься». Если бы Леон сказал: «посмотрим фильм», это бы означало, что я ему симпатична как девушка и он хочет попробовать завязать со мной отношения.
– Я тоже с удовольствием попью с вами чай. Спасибо! – смогла ответить я, залилась краской и покинула классную комнату. В какой момент из симпатичного середнячка я смогла стать всеобщей любимицей с «большим будущим»? Той, с кем дружили старшие ребята? Той, кто была на короткой ноге с учителями? Неужели я могла когда-нибудь сравниться с умницей Мист?
– Эй, ты чего в облака улетела? – вывел меня из раздумий голос Амалии. Она ждала меня в коридоре, а когда я рассказала ей, куда была приглашена, присвистнула:
