– Ах ты, рыжая лиса! И ведь смогла же пробраться в дом к Бернарам! Тео Рейнер в любую дырку без мыла влезет, перепил чай со всеми учителями нашей школы, но ты, Гель! – она беззлобно рассмеялась, но было заметно, что Амалия старательно подавляла зависть. Подруга поспешила объясниться: – Я бы очень хотела встретиться с Жанной Бернар.
Чтобы ее успокоить я сказала, что, быть может, Жанны Бернар там вовсе не будет. В профайле Леона было написано, что он все еще живет с матерью, но у нее могут быть свои дела. В конце концов традиция чаепитий с одаренными школьниками – вещь приватная. Обычно учитель и ученик беседовали о планах на будущее. Учитель демонстрировал покровительственное отношение, раздавал советы. Ученик слушал, уважительно склонив голову. Рейтинг при этом рос у обоих.
Взяв себе по здоровому обеду, который сегодня состоял из напечатанной на принтере семги с тушеными овощами и батончиков из цельнозернового хлеба с сухофруктами, мы с Амалией уселись на обычное место возле окна. Нам было видно плодовое дерево с созревшими персиками, которые еще не успели растащить младшеклассники.
– Когда я была младше, то хотела поскорее повзрослеть, а сейчас мне хотелось бы снова стать маленькой. Бегать, спать в обед, лазать по деревьям, – призналась я подруге.
Та серьезно изрекла:
– Увы, лазать по деревьям мы больше не сможем. Под нашими толстыми попами ветки сломаются.
Мы рассмеялись, и не заметили, как несшая поднос девочка, недавно попавшая в группу поддержки и всячески выслуживающаяся перед Тахирой, споткнулась и уронила на меня огромную тарелку с пастой «Болоньезе». На рубашке остался огромный грязно-коричневый след. Рубашка мгновенно прилипла к телу. Паста длинными червями висела у меня в волосах. Вот не повезло!
Я побежала отмываться и застирывать пятно, оставив разборки с девушкой на Амалию. Рубашка не отмывалась, а я как назло еще и физкультурную форму забрала домой постирать. Я тихонько ругалась всем своим немногочисленным запасом неприличных слов, когда в дверь уборной тихонько постучались. Странно, что Амалия решила постучаться, Она обычно двери ногой выносила.
Я бросила рубашку в раковину, а сама осторожно открыла дверь и отпрянула. Это был Тео. А я, на минуточку, так и осталась в одном лифчике. Он был розовый, с кружевами. Очень старый, но удобный. Я повернулась спиной, синхронно с Тео. Он тоже не собирался меня разглядывать.
– Это женский туалет! – пролепетала я.
Тео, так и не оборачиваясь, под каким-то невероятным углом вывернул руку, в которой держал свою зеленую толстовку. Сам он остался в футболке:
– Вот, я подумал, что тебе нужно будет переодеться, ты же вчера форму домой забрала, – сказал он спокойным голосом. Хотя я видела, что спокойствие мнимое – у него даже шея покраснела. Неловко приняла толстовку. Надев ее, сказала:
– Спасибо.
Если бы на моем месте была Тахира, она бы добавила «мой рыцарь» и чмокнула его в щеку. Я бы хотела быть такой же раскованной, но от одной только мысли о том, что парень, который мне так нравился, вот так решил помочь мне в столь неловкой ситуации, подкашивались ноги. Так он еще и видел меня в одном лифчике! Щеки покраснели, но я себя одернула, напомнив, что во время уроков плаванья он видел меня в купальнике.
– Можешь повернуться, – сказала я. Тео повернулся и с каким-то непонятным мне выражением оглядел меня. После долгой паузы наконец-то произнес:
– Тебе идет.
– Эх, теперь о нас наверняка пустят какой-нибудь неприличный слушок, – со вздохом сказала я, намереваясь выйти из уборной. Когда я поравнялась с парнем, он посмотрел на меня с вызовом.
– А я не против, – сказал он и в его потемневших глазах заплясал шальной огонек.
Из уборной мы вышли вместе. И хотя мы не держались за руки, но шли по коридору очень близко друг к другу. А по нашим покрасневшим лицам можно было предположить что угодно.
Наш с Тео выход из женского туалета моментально стал темой всех разговоров в школе. Амалия защищала меня от излишне любопытных особ и искренне радовалась, что парень, от которого я исходила слюной уже два года, наконец, обратил на меня внимание. По дороге домой, она делилась своим опытом отношений с парнями и убеждала, что скоро мне предстоит пережить первый поцелуй. Она говорила «пережить», потому что сама в первый раз целовалась с Томаком, который попытался протолкнуть ей свой язык в горло и потом еще долго хвастался, что целуется лучше всех на свете.
Даже при мысли о том, что я поцелуюсь с Тео, сердце начинало бешено стучать. В сладких фантазиях вперемешку с ужасом и страхом, я вдруг поняла, что безумно этого хочу. Поделившись переживаниями по дороге из школы, я добавила:
– Амалия, ты-то уже сто раз целовалась! Да и вообще, может быть, я и вовсе не нравлюсь Рейнеру. И это он так, из вежливости.
Подруга встряхнула красной челкой и улыбнулась:
– Конечно, из вежливости таскается за тобой как пес, и пытается тебя от камер утянуть. Из вежливости дарит свою одежду. Из вежливости защищает от козней Тахиры. Тео вообще удивительно вежливый парень. Я тебе сейчас продемонстрирую, как это будет.
