— Какая тебе разница? Мы присутствовали при мерзопакостничестве. Мне противно. Причем мы не только присутствовали, но и участвовали. Это терпеть нельзя.
— Придется, Миша. Мы на это пошли добровольно. Можно только надеяться, что это будет повторяться не так часто или в менее мерзкой форме.
— Не могу сейчас полемизировать. Извини. Я должен прийти в себя. Поеду домой.
Наказание входит в сердце человека в минуту совершения им преступления.
Существует Бог или нет? Это вопрос современного человечества, ответ на который делит всех нас на две части, имеющие разные базисы мироощущения и мышления. Однако обе эти части уверены: есть что-то, поддерживающее все сущее в равновесии. Одни считают, что это вполне управляемые нами физические поля, другие — что правит всем нечто, недоступное для понимания, называемое Богом. При этом все согласны, что управление существует. Оснований для подобного утверждения у той и у другой стороны достаточно. Возможно, если бы представители этих сторон не тратили времени на противоборство, а суммировали свои усилия, они уже нашли бы способ обеспечить не только стабильность существования, но и то, что тысячи лет понимается под словом «рай».
Как бы то ни было, но негативные события первых трех месяцев года по необъяснимым причинам компенсировались в жизни Родика в апреле.
Все, что было задумано, беспрепятственно свершилось, а то, что могло как-то осложнить жизнь, благополучно разрешилось. Дело с авизо без его вмешательства закончилось на удивление положительным заключением, с которым Родика в предупредительно вежливой форме ознакомили в прокуратуре. Уладились и проблемы с разводом. Родик изыскал средства, оплатил ремонт квартиры и покупку мебели. Дочь и жена благополучно переехали на новое место жительства, а Родик вернулся к себе на Башиловку, где Окса, разделавшись с квартальными отчетами, обустроила, в ее понимании, уют. Родик этим уютом был вполне удовлетворен. Он добавил к обстановке лишь несколько картин, повесив их вместо увезенных женой, и строго запретил Оксе при уборке дотрагиваться до коллекций и инструмента.
Шумиха, связанная с Сергеем, затихла. Он на условиях Родика получил кредит и начал спокойно заниматься коммерцией с одеждой, которая вполне успешно продавалась.
Единственным, что волновало Родика, была телефония. Научно-исследовательская часть, как и договаривались, практически завершилась, а денег для полномасштабного внедрения добыть пока не удалось. Более того, у Родика по этому поводу даже не имелось продуктивных идей. Банки, с которыми он работал, просто не имели возможности для такого комплексного и масштабного финансирования. Претерпев унижение от бывшего компаньона, руководившего одним из трех крутых банков, где можно было надеяться получить необходимый кредит, он в другие обращаться не стал — считал это бессмысленным и вел переговоры с частными инвесторами. На этом пути тоже были положительные сдвиги. Впервые за годы занятия бизнесом, несмотря на царящую в стране политическую неразбериху, Родик чувствовал некоторую стабильность. Когда все обсуждали результаты референдума о доверии Президенту, он даже не пытался вступать в полемику. Единственное, что он сделал, — это оставил в Варшавском банке часть долларовой выручки от продажи ГАЗов. И не потому, что ожидал революцию и планировал бегство. Он был уверен в очень длительной стабильности такого нестабильного состояния в стране и просто защищал бизнес от последствий появления при смене президента и правительства новых таможенных правил и банковских ограничений.
Так все обстояло до последнего дня месяца, когда Родик, не послушав суеверных советов, отметил свое сорокалетие.
В отличие от прошлых лет, когда он растягивал отмечание дня рождения больше чем на неделю, приглашая отдельно родственников, друзей, сотрудников, в этот раз он собрал всех вместе и объединил с первомайскими праздниками.
Гостей набралось очень много. Помимо московского окружения, из Воронежа приехали Абдужаллол с женой, а из Душанбе — Султон с женой и внуком. Поэтому застолье, которое из-за праздничного дня началось в обед, приобрело наряду с обычным тостованием специфический восточный колорит.
Родик, облаченный в подаренный Султаном расшитый золотом таджикский халат, опоясанный платком, на котором красовался богато украшенный национальный нож, активно «тамадил», не пропуская ни одного тоста без осушения рюмки до дна. Когда же настал момент резать двух традиционных черных петухов, устроил из этого небывалое зрелище. Поскольку многие присутствовали при таком ритуале впервые, Родику пришлось с каждым из них выпить отдельно.
Часам к шести, последовав примеру Абдужаллола, который спешил на поезд в Воронеж, гости начали расходиться.
