— Родион Иванович, рад вас видеть! — приветствовал Дубовицкий. — Должен перед вами извиниться. Поужинать, как договаривались, не получится. Позвонили из министерства и просили срочно приехать. Речь идет об очень крупном контракте. Отказаться я не смог. У нас есть около получаса. Давайте присядем прямо тут и переговорим. Ужин в следующий раз за мной.
— Жаль, — обрадовавшись, что в ресторан идти не надо, вместо приветствия сказал Родик. — Я рассчитывал, что мы пообщаемся. Надеюсь, ваш отказ от ужина не свидетельствует об отказе участвовать в нашем проекте.
— Это не связанные события, — отводя глаза, согласился Дубовицкий. — Хотя экономических проблем на нашем пути становится с каждым днем все больше. Заранее слышу ваши возражения. Уважаемый Лев Маркович мне каждый день напоминает о нашем договоре. В его лице на меня давят все соотечественники.
— Хочется ясности. Я ведь трачу средства, рассчитывая на соблюдение наших договоренностей. На НИОКР у меня денег хватит, а вот на массированную установку станций…
— Если мне не изменяет память, то этот этап планируется на осень.
— Да, но разрешительную документацию надо начинать оформлять, грубо говоря, сегодня. Это существенно. Необходимо знать, будут ли деньги. Тут может возникнуть ситуация по пословице «Отрезанный ломоть к батону не приставишь». И я потеряю в таком случае немало.
— Я понимаю… Честно скажу, что гарантий дать не могу, но и отказываться пока не вижу оснований.
— Это не тот разговор. Пустой мешок стоять не станет. Постарайтесь в ближайшие несколько недель определиться. Не скрою, что по ряду причин мне хотелось бы делать этот проект с вами. Однако на нет и суда нет. Я уже начал переговоры с Птушенковым.
Говорю это не для того, чтобы оказать на вас давление. Просто вынужден так поступать. Ситуация неопределенная. Буду искать и другие возможности финансирования.
— С моей стороны никаких препон не возникнет. Еще раз подчеркну, что проект мне интересен. Обещаю до конца июля полностью определиться. Я знаю, как вы любите народные наблюдения, поговорки. Я их тоже люблю. Больше всего мне нравится такая: «Никогда не говори «нет» за людей, пока они сами тебе его не скажут». Мудро? Вы вполне ей следуете, сейчас зримо воображая мой отказ. Не надо.
— Вы не совсем правы, но не будем это обсуждать. Время покажет.
— Вы мне очень симпатичны, Родион Иванович. Я хотел бы с вами работать. Да и Льва Марковича не желаю подводить. Просто постарайтесь осознать, что мы, евреи — русские евреи, все осмысливаем и делаем иначе, чем другие. Вы же в силу сходности наших судеб, надеюсь, понимаете, о чем идет речь.
— По правде говоря, не до конца. Я человек прямой и люблю ясность в отношениях. Сейчас мне кажется, что этого нет. Мне думается, что наш разговор… Как бы выразиться? Невнятный что ли. Вроде «да», а вроде «нет». Да и пословицу, которую вы приводите, я иначе понимаю. Мне кажется, вы просто пока не определились. Подождем до конца июля. Уверен, что как специалист вы реально оцениваете перспективы проекта.
— Конечно, конечно… Это очень близко к научной работе, которой я занимался еще будучи младшим научным сотрудником. Технические аспекты мне совершенно ясны. Реализация чрезвычайно перспективна. Я тут на досуге даже прикинул математическую модель сотовой системы…
— Хорошо. Меня очень радует, что вы разделяете мои убеждения. Безусловно, еще очень много проблем и технических, и бумажных. Я даже не могу сформулировать их все, но уверен, что они преодолимы. Знаете, я несколько месяцев назад практически без подготовки перегнал партию ГАЗов в Польшу. Не готовился, а получилось на пять. В нашем случае все намного проще и подготовленнее.
— Понимаю вас. Сегодня бизнес так и надо делать. Жаль, вы отказались работать со мной в автомобильной коммерции. Мне такие люди, как вы, нужны. Ох как нужны… Да и рекомендации Льва Марковича… Я ему очень многим обязан… Ох, — взглянув на наручные часы, засуетился Дубовицкий. — Опаздываю. Еще раз извините, при следующей встрече исправлюсь. Поверьте… Моя комсомольско-коммунистическая закваска не закисла. Как говорит народная мудрость: «Сокол на одном месте не сидит, а где птицу увидит, туда и летит».
— Ха-ха-ха… Имейте в виду, что цветков в поле много, а все не сорвешь.
— Да, мы стоим друг друга. Спасибо за понимание. До встречи. Думаю, что все выстроится.
— До встречи.
Дубовицкий суетливо поднялся и пошел к выходу, а Родик поспешил в ресторан. Поднявшись по лестнице, он устроился в фойе. Пока он отсутствовал, компания, вероятно, успела выпить. За столом царило оживление. Родик с трудом подавил в себе ярость, отметив, что она уже не имеет ничего общего со страстью или ревностью. Света как человек перестала его интересовать и вызывала только брезгливость. Ему представилось, как она пропускала через себя очередь из мужчин, и по его телу пробежал озноб, а в нижней части живота появилось ощущение, похожее на то, которое возникает при взгляде вниз с огромной высоты.
