— Да. Утверждает, что в городах все спокойно. Банки, налоговая и все госучреждения работают. Кредиты дают, предприятия регистрируют. Мне кредит крупный нужен, да и новое товарищество вместо энпэо давно необходимо создать. В Польше пора счет энпэо закрывать, а для нового счета таджикское предприятие требуется. С квартирами нам следует разобраться. Может, продать? Или поселить кого? Абдужаллол говорит, что пустые квартиры беженцы занимают. Потом их не выгонишь. В общем, поехать надо, и если ехать, то в первых числах августа.
— Давай поедем, хотя мне до сих пор страшно. Как вспомню…
— Ладно, не накручивай себя. Теперь время такое. Буза может и здесь начаться. Народ опять напряжен. Референдум. Говорят, что по нескольку раз в день милиция демонстрации разгоняет.
— Здесь оружие людям не раздавали.
— Оружие раздать не долго. Хотя в чем-то ты права… Наши горлопанят, горлопанят, а потом второе гэкачепэ провернуть могут. Меня больше беспокоит, что ехать надо надолго, а здесь постоянная текучка. Миша один может не справиться. Хотя август — мертвый сезон. Отпуска… Я еще подумаю, но, наверное, поедем. О подарке нужно подумать. Свадьбы не избежать. Как еще в Ленинабад из Душанбе добираться? Через горы — страшно.
— Можно на самолете…
— Это если летают. Отряд летчиков распался. Саша одним из последних уезжал. Таджиков среди летчиков было мало. Какого-нибудь недоучившегося боевика посадят за штурвал, он всех на тот свет и отправит. Надо будет попробовать в Душанбе подарок подарить, а на свадьбу под каким-нибудь предлогом не ехать.
— Ты что? Так не принято. Обидятся.
— Не будем загадывать. Завтра позвони Зое, выясни, что и как в Душанбе летает. Если летают, то бери билеты на первые числа августа.
Войну хорошо слышать, да тяжело видеть.
Полуденный душанбинский зной был таким, что даже назойливо гудящий кондиционер не давал желаемой прохлады. Родик в очередной раз принял холодный душ и, чтобы продлить его действие, не стал вытираться полотенцем и высыхал, прохаживаясь кругами по своей квартире.
Шла вторая неделя его пребывания в Душанбе. За это время он успел многое сделать: отдал документы для регистрации товарищества, решил все вопросы в налоговой инспекции, практически договорился в банке о кредите. Единственной проблемой для получения кредита стало отсутствие поручительства. Способов добыть для этого гарантийное обязательство было несколько. Выбор определялся только различиями в стоимости. Наиболее простым казался вариант попросить такое обязательство у Абдулло Рахимовича, ставшего председателем облисполкома. Однако Родик уже несколько дней никак не мог его разыскать. Вернее, застать, хотя звонил неоднократно.
Не надеясь на успех, Родик подошел к телефонному аппарату, решив в очередной раз попытаться связаться с Абдулло Рахимовичем. Как и раньше, ответил по-таджикски мужской голос. Родик представился и вскоре услышал щелчок и голос Абдулло Рахимовича:
— Ассалому алайкум, Родион Иванович! Очень рад вас слышать. Мне передали, что вы звонили, но я был в районе. Там со связью плохо. Расидан ба хайр![32] Как дела? Как семья?
— Здравствуйте! Все хорошо. Как у вас? Поздравляю с новой должностью. Рад за вас!
— Сказать, что все хорошо, не могу. Вы наши проблемы знаете. Одно точно: рад, что вы, наконец, приехали. Я уже решил, что вы нашу республику забыли.
— Ну что вы? Это невозможно. Здесь мои друзья. Просто в Москве было много дел.
— Что, какие-то проблемы? Почему мне не сообщили?
— Проблемы — не проблемы. Как у нас говорят, все идет своим чередом. Только уж слишком часто чередуется. Не буду по телефону рассказывать. Як хохши дорам аз шумо[33].
— Для вас сделаю все возможное. Бо камоли майл[34]. Все, что в моих силах.
— Рахмат. Мне надо гарантийное письмо для получения в банке кредита.
— Это для нас не проблема. Я еще позвоню в банк, чтобы они к вам по-особенному отнеслись. Вдвойне рад вашей просьбе. Для ее выполнения необходимо ко мне приехать. Если не возражаете, то завтра утром пришлю машину с сопровождением. Сам, к сожалению, отлучиться не смогу. Ситуация напряженная. Я ведь за две области теперь отвечаю. Не обижайтесь…
— Что вы, Абдулло Рахимович, какие обиды! Я все понимаю. Успел насмотреться. А у вас вообще передний край. Рахмат.
— Хоп. Завтра в девять утра машина будет около вашего подъезда. Не рано?
— Можно даже раньше. Пока не так жарко. Вы же знаете, что я рано просыпаюсь.
— Ехать не близко. В девять. Вы в Душанбе один?
— Нет, со мной Окса. Она теперь живет в Москве, но осмелилась приехать.
— А как семья?
— Я развелся.
— Не знал. Бубахшед[35], хотя у вас в России с этим легко… Да… Оксу не приглашаю, хотя был бы рад ее увидеть. Придется ей поскучать. У нас здесь для женщин пока условий нет. По-походному живем. Война многое порушила, сами увидите. Передайте ей от меня самые хорошие пожелания. Буду в Душанбе — обязательно с ней увидимся, а так пусть поскучает…
— Конечно, конечно! Я и не собираюсь брать ее с собой.
