— Знаю, знаю. Однако ваши упражнения к нашему производству прямого отношения не имеют. Так что мои слова — истинная правда. Ну, если гора не идет к Магомету, то… Вот я вас и дожидаюсь.
— Критику принимаю. Даже могу ее усилить в части обязательств по танзанийским отчетам. Тогда не получилось. Виноват. Исправлюсь в ближайшее время. Через неделю едем в Варшаву. Михаил Абрамович уже ваучеры купил и билеты на фирменный поезд. Там в банке все подготовлено.
— Я в курсе. Михаил Абрамович мой паспорт забирал, но я не по этому поводу. Хотим мы начать делать мебель с каменными деталями. Вот, взгляните на эскизы…
— Красиво. А где несущие детали будете брать?
— Проработали. Вот для этих изделий каслинское литье нам обещают поставлять. Деревянные детали на мебельной фабрике в Загорске из имеющегося ассортимента подобрали.
— А стоимости?
— Прикинули. Вот таблица. Здесь примерная себестоимость и цена продажи. Можем изготовить за две-три недели опытные образцы и попробовать продавать.
— Что, и камень такой есть?
— В этом весь цимис. Все детали мы собираемся делать из отходов. Накопилось их множество. Некое подобие мозаики с эпоксидным связующим. Вот образец…
— Неплохо, но это на маленьком образце. У вас, судя по эскизам, огромные детали. Вот здесь целая столешница. Ее полировать замучаешься. Кроме того, места у вас мало.
— Места хватит. Изделия не столь велики, как кажется. Характерные размеры — от тридцати сантиметров до метра. В крайнем случае сборку в будущем можно делать не у нас. Мы станем поставлять как бы мебельную фурнитуру, сборку организуем на фабрике, а реализация совместная.
— Не возражаю. Попробуйте. Могли бы со мной это и не согласовывать. Вы вполне самостоятельное подразделение. Слава богу, с сокращением ювелирки почти разобрались.
— Конечно. Однако в этом и суть разговора. Мы хотим образоваться как самостоятельное товарищество.
Выкупить у вас основные средства или включить вас в состав учредителей, а основные средства вы внесете в уставный капитал.
— «Мы» — это кто?
— Все наши сотрудники, включая меня.
— Стоимость оборудования вы представляете?
— Вполне. Оно во многом устарело. Его стоимость с учетом износа относительно невысокая. Вот мы прикинули. Посмотрите…
— Я думаю, что вы ошибаетесь… Кстати, оборудования для ювелирного производства тут нет. Его куда девать?
— По этому поводу есть предложения, но не сейчас. Речь идет только о камнерезном производстве. Что касается стоимости выкупаемых или вносимых в уставный капитал станков, то это выверенные цифры. Можете проверить, но если вы с этим не согласны, то мы настаивать не будем. Приобретем в другом месте. Бэушного оборудования продают много.
— Это уже… Как бы правильно выразиться? Ультиматум.
— Ну что вы, Родион Иванович! Это всего лишь оценка ситуации. Реалии, так сказать.
— Если я не соглашусь, то завтра все подадут заявления об уходе?
— Не знаю. Вполне возможно. Коллектив хочет самостоятельности.
— А вы в курсе, на какую сумму мы дотировали ваше подразделение за последний год?
— За время моего руководства дотаций почти не было. По периоду Юриной работы я не осведомлен. Юра был вашим компаньоном, и я не вправе вмешиваться. Кроме того, в основном все касалось ювелирки, а о ней мы не говорим. Она практически закрыта.
— Удобная позиция. Да-а-а… Денек сегодня. Я должен обдумать ваше предложение. Дня три-четыре мне на это потребуется.
— Конечно, конечно, Родион Иванович. Эго не так срочно. Мы подождем. С вашего позволения, я откланяюсь.
— Хорошо, но вы тоже подумайте о своем предложении. Потянете ли? Коммерция — дело тонкое.
— Мы хорошо все обдумали. Это наша позиция. Она окончательная. Я побежал…
— Счастливо.
