«Александр, Вы спрашиваете, знал ли я девушку, совершившую уголовно наказуемое по российским законам преступление, повлекшее за собой гибель двух и более лиц? Девушку, подозреваемую в связях с террористическим движением, именующим себя экзорцистами? Разумеется, нет – да и, собственно говоря, откуда мне было знать?» – с некоторым удивлением посмотрев на коллегу, спокойно пожал плечами Легасов, мягко уточнив – «Догадываюсь ли я о том, кто это мог быть? Безусловно, но это всего лишь ничем не подтверждённые предположения, да и только… Что же касается причин моего отказа, то они достаточно просты – спросите себя, что будет, если её всё-таки найдут. Вы же и вправду не думаете, Александр, что за проявленное там, в офисе фонда, мужество и доблесть в защите невинных жизней ей под всеобщие аплодисменты публики перед объективами телекамер торжественно вручат какой-нибудь орден где-нибудь в Кремле. Это система и Вы, полковник, и сами прекрасно знаете, как она обходится с людьми, награждая непричастных и наказывая невиновных…».
Трошин, замолк, задумавшись над тем, что же в действительности ждало девушку, без раздумья рискнувшую своей жизнью ради спасения жизней совершенно незнакомых и чужих ей людей, по нормам сурового, беспристрастного и порой на удивление избирательно действующего российского права, после чего, вновь вернувшись мыслями к действительности, понимающе кивнув, перепросил – «Переживаешь? Переживаешь за неё?».
«Александр, в данный момент меня волнует не то, что уже произошло и что ни мы с Вами, и никто другой уже не в состоянии изменить…» – уклончиво ответил Алик, после чего, сделав небольшую паузу, добавил – «А то, что ещё только должно произойти – произойти в самое ближайшее время…».
«Что?» – с интересом заметно оживившись, переспросил полковник.
«Александр, а, кстати, что у нас с Павлом?» – быстро сменил тему консультант, уточнив – «Павлом Кузовлевым…».
Понимая, что ответа на интересовавший его самого вопрос уже точно не последует, Трошин, вздохнул и, припоминая детали последних сводок, произнёс – «Павел всё ещё проходит психологическую реабилитацию в военном госпитале в подмосковном Красногорске. По понятным причинам в наших интересах было изолировать его на некоторое время – по крайней мере, до твоего возвращения, в связи с чем, это решение представлялось всем нам просто идеальным. Впрочем, если не ошибаюсь, впоследствии его психическое состояние заметно ухудшилось – вплоть до того, что сейчас рассматривается вопрос о его переводе в специализированную клинику, поскольку теперь врачи уже и сами не уверены в том, можно ли его выписывать…».
«Значит, едем в Красногорск. Александр, пожалуйста, скорректируйте, маршрут…» – произнёс Легасов, устало закрывая глаза.
Спустя час машина, миновав шлагбаум на въезде госпиталя, медленно припарковалась у входа возле высокого кирпичного здания подмосковного лечебного учреждения, где их уже встречал Мазаев, как нельзя обрадованный скорым возвращением коллег из командировки…
«Я уж думал вы в Екатеринбург надолго…» – с улыбкой приветственно произнёс Сергей.
«Дела, майор – дела не ждут…» – спокойно ответил консультант, поднимаясь по лестнице к стеклянным дверям заведения, добавив – «А там и так всё понятно – и без нас управятся».
«Алик, может я, конечно, чего-то не понимаю, но если дела не ждут, то, что мы сейчас делаем здесь?» – нетерпеливо поинтересовался Трошин, вслед за Мазаевым, входя в двери госпиталя, продолжив – «Зачем нам Павел Кузовлев? Почему сейчас? Да и почему он?».
«А почему бы и нет?» – с улыбкой пожал плечами консультант, рассудительно продолжив – «Кузовлев – личность публичная, да и к тому же с весьма экстравагантным поведением и нестандартными взглядами. Пожалуй, Павел, именно тот, кто мне сейчас нужен – думаю, самое время и ему сделать, пусть небольшой, но достаточно важный ход в этой игре…».
Александр подозрительно покосился на Алика, едва сдержавшись от того, чтобы напомнить консультанту, что в данный конкретный момент времени они с майором и сами сопровождали весьма публичную личность с, пожалуй, не менее экстравагантным поведением и уж точно куда более нестандартными взглядами, чем Павел Кузовлев…
«Да и к тому же я не люблю оставаться в долгу…» – с улыбкой продолжил Легасов, многозначно добавив – «В конце концов, кто знает, что было бы, если бы не наш Павел…».
Встретивший их у входа высокого роста, седоволосый худощавый профессор в очках в белом халате, дружелюбно протянул руку, представившись – «Синицин Олег Степанович – лечащий врач Павла Кузовлева. Меня, коллеги, предупредили о вашем визите и, насколько, я понял, вы хотели бы лично пообщаться с пациентом. Ведь так?».
«Именно» – сухо кивнул Алик, быстро попросив – «Олег Степанович и, по возможности, расскажите нам вкратце о состоянии данного пациента с момента его поступления в Ваш госпиталь…».
