Среднего роста юноша лет двадцати семи с взъерошенными рыжими волосами в белой больничной робе с закрытыми глазами сидел на полу, скрестив ноги и держа в руках небольшой серебряный крестик. Вокруг него в двухметровом круге, нарисованном мелом на больничном полу, в хаотическом порядке были расставлены зажжённые свечи, тускло озарявшие тёмное помещение, с наглухо задёрнутыми шторами на окнах напоминавшее больше подвал, нежели больничную палату. Чуть позади слева от него на прикроватной тумбочке стояла внушительного размера православная икона, возле которой скромно лежала небольшая чёрная книга, на века вперёд побившая все мыслимые и немыслимые рекорды изданий, с истрёпанной от времени обложкой…
Слегка ошарашенный как увиденным, так и витавшими в воздухе многочисленными церковными благовониями, Легасов, мягко кашлянул, давая бедняге понять, что последнему настало самое время выйти из заветной нирваны…
«Поставьте, пожалуйста, ужин на кровать…» – всё ещё не открывая глаз, спокойно попросил Кузовлев.
Консультант, не привыкший к подобному фамильярному обращению в свой адрес, неодобрительно покачал головой, после чего, улыбнувшись, тихо и плавно прошептал – «Муррр!».
Резко вскочив на ноги словно ужаленный, Павел с ужасом, всмотрелся в темноту палаты, после чего, едва не получив сердечный удар, медленно отшатнулся к противоположной стене, жалостливо пролепетав шепотом – «Господи, помилуй… Защити неразумного раба своего от напасти! Упаси от зла… изгони тьму!».
«Вот на счёт первых трёх не уверен, а вот с последним, пожалуй, смогу помочь и я…» – улыбнулся Алик и, нащупав в потёмках рукой выключатель, включил в палате свет.
Ослеплённый ярким светом многочисленных люминесцентных ламп Павел, прикрыл лицо рукой, после чего, медленно вглядевшись в мертвенно бледное лицо своего гостя, до боли сжал крестик в правой руке, перекрестившись, нерешительно прошептал – «За что, Господи… За что? Этого не может быть! Это нереально – это всё нереально! Это всего лишь моё воображение – просто иллюзия…».
Сделав два шага вперёд, Алик остановился, многозначно посмотрев вниз под ноги.
Кузовлев быстро перевёл взгляд на очерченный мелом на полу круг, в сантиметре, от границы которого остановились начищенные лакированные ботинки гостя, после чего выдохнув с заметным облегчением, с опаской посмотрел на консультанта в ожидании развития событий…
«Значит, иллюзия?» – с ироничной улыбкой переспросил Легасов, моментально сделав широкий шаг внутрь круга и приблизившись к бедному юноше на расстояние вытянутой руки…
«Аааа!» – во весь голос завопил бывший анархист, после чего резко раздался звонкий звук размашистой пощёчины…
Содрогнувшись всем телом от боли и моментально умолкнув Кузовлев, широко раскрыл глаза, вопросительно взглянув в неотрывно смотревшие на него зелёные глаза молодого человека…
«Это боль, Павел – обычная человеческая боль. И, в отличие от всех твоих иллюзий и кошмаров, она реальна… Реальна, как реален и тот, кто тебе её доставил…» – холодно и тихо произнёс Легасов, внимательно глядя на заметно побледневшего и растерянного юношу, лидера новоявленного молодёжного движения «За чистоту рук».
«Алик?!» – дрожащим голосом, словно боясь услышать ответ, переспросил Кузовлев.
«Собственной персоной…» – коротко кивнул головой консультант и, всё ещё пристально смотря в глаза бывшему анархисту, мягко поинтересовался – «Ждал кого-то другого?».
Павел, чуть выдохнув и расслабившись, всё ещё отчаянно пытаясь сориентироваться в происходящем, невнятно промямлил что-то себе под нос…
«Занятный талисман…» – понимающе улыбнулся Легасов, глядя на стиснутый в кулаке юноши серебряный крестик, с интересом уточнив – «Помогает?».
«Верую, верую, ибо нелепо…» – медленно, словно заклинание произнёс Павел, робко продолжив – «Во спасение души своей грешной молюсь еженощно…».
«И помогает?» – холодно повторил свой прежний вопрос Алик.
Кузовлев, стиснув зубы, отрицательно помотал головой…
«А знаешь почему?» – продолжил консультант и, видя огонёк живого интереса, вспыхнувший в глазах юноши, мягко добавил – «Потому, Павел, что путь спасения – он ведь у каждого свой…».
«Свой?» – озадаченно переспросил Кузовлев, с удивлением глядя на гостя.
«Свой» – однозначно кивнул Алик, с холодной улыбкой спокойно продолжив – «Ведь ты же, не думал, что тебе и вправду даруют спасение? Спасение после того, как ты, Павел, указал ложный путь сотням и тысячам молодых людей, пошедших за тобой? Спасение после того, как ты делами и словом, посеял зло в сердцах и душах своей анархической паствы? А что будет со всеми ними? Или ты об этом не думал?».
«Я… я же не хотел. Всё это было игрой – всего лишь глупой игрой…» – жалобно простонал Кузовлев и, медленно опустившись на кровать, тихо прошептал – «Алик… Что?! Что мне теперь делать?».
