Всё это повторяется снова и снова, но вовсе не для того, чтобы изменить этот мир, а потому, что того жаждет толпа. И всем им – всем им, невеждам, невдомёк, что настоящие звери на этой арене, вовсе не хищные твари, зажатые в угол, а люди – гладиаторы, взявшие оружие в руки, чтобы лить кровь. Лить на забаву толпе…».
Вырвавшись на свободную дорогу, кортеж машин заметно ускорился, направившись к набережной.
Чиновник, не совсем понявший суть сказанного начальником службы безопасности, философски пожал плечами, после чего вновь откупорил бутылку и, сделав очередной глоток тягучей жидкости, мягко поинтересовался – «Влад, давно хотел спросить – а почему ты, ты сам, рискуешь своей жизнью, охраняя меня и зная какой это риск? Вопрос ведь не только в деньгах, верно?».
«Потому, что каждый в жизни должен заниматься своим делом. И это моя работа – то немногое, что у меня получается значительно лучше всех остальных…» – улыбнулся Селенин, спокойно добавив – «Разумеется, это риск – но я знаю, что рискнув здесь и сейчас, я стану частью команды – команды, которая предопределит дальнейший курс развития этой страны через какие-нибудь там шесть – семь лет…».
«Вот это ответ, достойный уважения!» – широко улыбнулся Яров и, одобрительно похлопав его по плечу, добавил – «Все мы уже стали – стали частью этой команды…».
В этот момент Матвей Захарович почувствовал ослепляющую резь в глазах, за которой раздался визг тормозов. Открыв глаза, чиновник, словно в замедленной съёмке, увидел стремительно приближавшийся к ним парапет набережной, после чего, почувствовал резкий толчок и до боли впившийся в грудь ремень безопасности, в момент, когда машина, вконец потерявшая управление, одним махом снесла массивное чугунное ограждение. Спустя мгновение автомобиль, сделав в воздухе сальто, с гулким эхом врезался в водную гладь Химкинского водохранилища в районе Пречистенской набережной.
С большим трудом при помощи руководителя службы личной безопасности выбравшись из покорёженного в результате полученного удара салона затонувшей машины и, вдоволь нахлебавшись воды, Матвей Захарович выплыл на поверхность и с жадностью втянул воздух всей грудью, после чего глубоко откашлялся, всеми силами стараясь удержаться на воде…
Селенин, сделав очередное погружение к лежавшему на дне автомобилю, снова появился на поверхности и, стараясь продышаться, грязно выругался, коротко бросив – «Проклятье! Стаса там зажало – уже не вытащить…».
Глядя как сотрудники охраны, дружно высыпавшие из двух машин сопровождения, спешно устремились к набережной, всё ещё тяжело дыша, Яров переспросил – «А что это вообще было?!».
«Да чёрт его знает – и ладно бы авария какая, а то ведь на пустом месте с трассы слетели. Видимо, уснул что ли…» – с горечью прикусив губу, ответил Влад, подгребая к чиновнику.
«Его видимо той вспышкой ослепило – я и сам чуть зрения не лишился…» – сбивчиво продолжил Матвей Захарович, усердно гребя руками.
Лицо Селенина вытянулось от удивления. Он едва успел открыть рот, чтобы что-то произнести в ответ, в тот момент, когда увидел, как голова чиновника дёрнулась, в том же направлении, что пуля, бесшумно прошедшая на вылет через левый висок… В следующее же мгновение, глаза Ярова закатились, а его обмякшее тело более не поддерживаемое в вертикальном положении балансирующим движением рук, слилось с водной гладью, оставляя на ней длинный кровавый след…
Селенин, моментально оценив обстановку и свою крайне уязвимую на открытой местности позицию, быстро нырнул под воду, прекрасно понимая, что следующим в списке неизвестного стрелка вполне может быть и его собственная кандидатура…
«Всегда думал, что это всего лишь поговорка о том, что дерьмо не тонет, а выходит, ведь, что, пожалуй, правду говорят…» – с лёгкой иронией произнёс в закреплённый на ухе наушник Леон, наблюдая в прицел оптической винтовки за трупом, устойчиво болтавшимся на волнах спиной вверх возле поверхности. После чего, услышав одобрительную реакцию напарника на том конце, видевшего всю ту же картину, но с несколько другого ракурса, всё ещё держа палец на крючке, с улыбкой тихо добавил – «Давай, Селенин, давай – сейчас мы посмотрим, какой из тебя Ихтиандр выйдет – это тебе за наших, погибших в особняке…».
Новенькая ауди чёрного цвета в кампании двух машин сопровождения выехала за пределы московской автомобильной кольцевой автодороги, стремительно неся своих привилегированных пассажиров на очередную важную деловую встречу…
Арзамасов, выглядевший на редкость мрачно и болезненно, молча сидел на заднем сидении автомобиля, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла, раз за разом медленно в памяти перебирая события последних недель и дней…
