«Да, конечно…» – бодро ответила девушка, быстро припомнив на память – «Это болезненное состояние, внешне напоминающее сон, которое характеризуется отсутствием моторики и реакций на внешнее раздражение, а также снижением интенсивности всех внешних проявлений».
«В целом да, но при этом сохраняется сердечно-мозговая активность у пациента, пребывающего в летаргическом сне…» – подтвердил Эрик, спокойно добавив – «Здесь же мы видим довольно редкое его проявление явление – эффект глубокого летаргического сна, который характеризуется замедлением всех обменных процессов в организме, снижением температуры тела и практически полным отсутствием сердечной активности. Потрогайте его руку…».
Девушка тихо подошла и осторожно, словно опасаясь разбудить спавшего молодого человека, коснулась его руки, которая показалась ей твёрдой как камень и холодной как лёд.
«Признаться честно, это очень удобный пациент для нашего отделения. За него всегда исправно и регулярно приходят платежи по оплате его лечения, само же его тело не нуждается ни в вентиляции лёгких, ни в поддержании сердечной функции, ни в каких-либо других процедурах, да и в посторонней помощи вообще…» – улыбнулся Бекер, с сожалением продолжив – «Единственное, что огорчает, так это весьма ограничительные требования родственников. В частности, в отношении этого пациента запрещено проведение каких-бы то ни было научных исследований, запрещается также проведение его любой фото и видеосъёмки, к нему запрещены посещения и экскурсии студентов, информация о нём, его существовании и заболевании не должна покидать пределов отделения. О любых действиях с пациентом или изменениях его состояния мы обязаны немедленно информировать его родственников по оставленному ими телефону. В этом отношении этот молодой человек абсолютно потерян для нашего научного сообщества. Принимая же во внимание, что у нас вообще нет опыта работы с этой разновидностью летаргии, всё, что нам остаётся – так это оберегать его сны…».
«А сколько он уже так спит?» – спросила девушка, сделав несколько шагов к койке пациента.
«В нашем центре – чуть больше года. Сколько он спал до этого и спал ли вообще – не известно, поскольку, его родственники не сочли возможным поделиться с нами данной, безусловно, весьма важной для его лечения информацией…» – с разочарованием развёл руками Эрик. После этого, подойдя к изголовью кровати с другой стороны, директор отделения внимательно посмотрел на лицо юноши, добавив – «Если бы Вы только знали, Ребекка, как после всех этих бессонных ночных смен и экстренных ситуаций в отделении мне порой самому хочется вот так вот выспаться – глубоко, спокойно и безмятежно…».
Девушка рассмеялась, после чего, с интересом разглядывая холодное мертвенно-бледное лицо молодого человека, мягко спросила – «Интересно, а что ему снится всё это время?».
«Мне и самому интересно…» – пожал плечами врач, с улыбкой продолжив – «В ряде восточных практик, в которых, имеется описание глубоких медитаций чем-то схожих с подобным состоянием тела, бытует мнение, что душа, отрываясь от тела, может странствовать вечно, посещая иные миры и вселенные. Видимо, и душа этого молодого человека, заслужив эту честь, на зависть всем нам, Ребекка, кому приходится ежедневно ходить на свою проклятую работу, странствует где-то там – далеко в вечной голубой небесной выси…».
Доносившийся откуда-то издалека странный нарастающий полуметаллический звон, навевая какие-то смутные и едва различимые воспоминания, медленно погружался в отдалённые глубины сознания, с каждым разом до боли всё звонче и звонче отдаваясь в ушах…
Худощавый юноша в белоснежной рубашке с галстуком, всё это время дремавший в уютном ушастом кресле, с большим трудом медленно открыл веки, словно приходя в себя после тяжёлого мучительно затянувшегося сна.
Его глаза, давно отвыкшие от яркого света, постепенно выхватывали из окружающего пространства обстановку, детали интерьера и отдельные вещи. В достаточно просторном помещении гостевой комнаты небольшого каменного дома располагались компактный обеденный столик, стоявший между парой ушастых кресел, камин с тихо потрескивавшими в нём медленно горевшими дровами, а также размещённый вдали у окна возле многочисленных полок с книгами и пергаментами большой письменный стол. Оформленное в средневековом стиле помещение помимо отблесков пламени, бушевавшего в камине, освещалось многочисленными канделябрами с горевшими в них восковыми свечами. В комнате имелись две массивные дубовые двери, одна из которых вела во внутренние покои, другая – на улицу, где возле дома раскинулся небольшой палисадник. Из окна, расположенного ближе к обоим креслам, открывался умиротворяющий вид на просторный луг и раскинувшийся до горизонта сосновый лес, залитые призрачным холодным лунным светом…
