«Прошу не принимай на свой счёт, Демон, но вряд ли ты в полной мере сможешь меня понять…» – внимательно рассматривая изящный фарфор кофейной чашечки, медленно и несколько отстранено произнёс юноша, тихо добавив – «В конце концов, для этого тебе нужно стать человеком. Обычным смертным человеком со своими страхами, сомнениями и чаяниями…».
«А я очень постараюсь…» – мягко и самодовольно с прежней улыбкой белоснежных острых зубов произнесла кошачья морда, напротив, язвительно уточнив – «Знаешь, Алик, за все те годы, что я правлю этим проклятым Богом миром, в этом кресле, в котором сейчас сидишь ты, побывало великое множество людей. Простые крестьяне и обыватели, сапожники и мастеровые, возвышенные поэты и художники, учёные и богословы, нищие и правители, банкиры и офисные клерки, наёмные убийцы и президенты, ярые протестанты и смиренные католики, верующие и атеисты… Я видел чувства, страхи, надежды и устремления их всех. Душа каждого из них представала передо мной словно грязная и замусоленная до дыр, прочитанная книга, изливающая свою никчёмную и старую как весь этот мир историю слабости человека, падшего духом перед соблазнами убить, украсть, изменить, солгать, сбить с истинного пути ближнего своего и многими другими. А всё, спрашивается, зачем? Да всё ради банальной жажды денег, бренного имущества и материальных благ! Ради мнимой славы и величия, новых звёздочек на погонах, удовлетворения собственных низменных желаний и прочей ерунды. И, представь себе, каждый из них – каждый, без исключения, рыдал на коленях, моля меня о прощении смертных грехов, что привели их сюда, моля о прощении своей бессмертной души, о которой им там, в обычной жизни, не было ровным счётом никакого дела. И после всего этого ты, Шахматист, всё ещё думаешь, что я не смогу тебя понять?!».
Юноша внимательно оценивающе посмотрел в огромные зелёные глаза потустороннего создания, в которых отражались отблески пламени, горевшего в камине, после чего медленно произнёс – «Я не раскаиваюсь в том, что сделал и мне не о чем тебя просить, Демон, ибо я с пользой потратил драгоценное время, отведённое мне судьбой. И всё что не успел сделать я, сделают за меня другие…».
«Знаешь, Алик, ты не перестаёшь меня удивлять…» – с улыбкой, нехотя покачав головой, произнёс Кот, развалившись в кресле и аккуратно подперев морду своей белоснежной лапой, после чего понимающе кивнув, продолжил – «Надеюсь, ты не думаешь, что за твои далеко идущие деяния тебе полагается индульгенция? Что тебя спасёт твоя меценатская деятельность? Что кровь убитого человека, а хотя бы и чиновника и казнокрада, можно смыть, просто раздав его деньги людям, их страждущим?».
Легасов, отрицательно покачав головой, медленно сделал глоток кофе, дожидаясь продолжения монолога.
«Вот и правильно – ибо за то, что сделал ты и за деяния всех людей, которых ты повёл собой, тебе уготовано место в моём царстве – царстве тьмы, и вы все предстанете передо мной за свои грехи…» – с леденящей душу улыбкой произнесла пушистая бестия. Выждав момент, Кот поучительно продолжил – «Если же, ты, Шахматист, и, вправду думал, что можно пожертвовать одним человеком, чтобы спасти сотни и тысячи людей, то спешу тебя расстроить. Если бы ты только знал, сколько новых душ принесла мне эта, случайно пророненная кем-то, идея об общем благе! Сколько людской крови было пролито во имя и ради этой мифической цели! Ради спасения веры и праведников одни убивали еретиков и неверных… Ради избавления от напастей другие сжигали на кострах колдунов и ведьм… Ради поддержания шаткого правопорядка третьи без разбора уничтожали и уничтожают инакомыслящих… Впрочем, все вы, несчастные, забыли, что Бог не умеет считать, и для него жизнь одного равноценна жизни тысяч и миллионов других! И вы все будете гореть в аду за отнятые вами жизни людей…».
«Мне вполне достаточно, что я умею…» – тяжело вздохнув, медленно и тихо выговорил Легасов.
«Что умеешь?» – несколько опешив, с непонимающим видом переспросил Кот, подливая себе ещё немного кофе.
«Считать…» – сухо добавил юноша, после чего, сделал глоток всё ещё ничуть не остывшего напитка. Видя удивление, поразившее собеседника, настолько, что тот, машинально продолжая наливать себе кофе, залил напитком добрую половину стола, Легасов медленно пояснил – «Пожалуй, Демон, ты всё-таки заслуживаешь знать правду. Всё что я делал – я делал для самого себя, и мне нет ни оправдания, ни прощения за те грехи, что совершил я, и за те, что совершили люди, разделившие со мной этот сложный и тернистый путь. Я никому ничего не доказывал и не пытался доказать, ибо каждый вправе на свои заблуждения и свой путь в этой жизни. И дело вовсе не в меценатстве и не в помощи людям, в ней нуждающимся, и не в математике жизней и даже не в арифметике спасённых или потерянных душ. Просто мне нравится свет…».
