— Да, я помню, поэтому и хочу рассказать это сейчас. Причину я тебе объясню потом. Помнишь, ты спрашивал, что случилось полгода назад с моими родителями? Слушай… Папа был мне не родным отцом. Я узнала это лишь после его смерти. Но всю мою жизнь он вёл себя так, словно я была его ребёнком. Он любил меня даже больше, чем родная мать. А я отвечала ему тем же. У меня было всё, любящие родители, друзья, школа, где я училась, и где мне нравилось учиться. Наша компания, все мои друзья в одной школе. Правда, в разных классах, но это не важно. Всё было хорошо… До осени. Моя Багира — это последний подарок папы, и в последний раз я говорила с ним лишь вечером, когда он её принёс. На следующий день, когда я пришла со школы, я обнаружила лужу крови… — Я судорожно выдохнула и замолчала. Потом, спустя пару минут, собравшись с духом, продолжила. Дан за это время не вставил ни единого слова. — Отец был мёртв. Рядом с его телом валялся окровавленный столовый нож, которым, как установила экспертиза, он и был убит. Я не верила, что он умер, что-то кричала, рыдала, не в силах принять то, что его больше нет. Ты сам понимаешь, что я почувствовала тогда, тот, кто терял очень близких людей, меня поймёт. Я пыталась заставить его очнуться, проверяла пульс, трясла его… И кровь, кровь, мои руки, нож, пол, отец, всё в ярко-алой крови. Мне и по сей день кажется, что я всё ещё не смыла её с себя… Тогда я не думала вообще ни о чем. Мне самой хотелось умереть, всё казалось страшным сном… Я подняла тот злополучный нож и потеряла сознание. Меня обнаружила мать. Сначала она подумала, что я тоже убита, вся моя одежда была в крови, и сама, едва не сходя с ума, вызвала скорую и милицию… Вот тогда всё и завертелось. Меня привели в сознание, пытались выяснить, что произошло, но я замкнулась в себе, ни с кем не разговаривала, просто ушла в себя, порвав все контакты с остальным миром. Тогда я впервые получила опыт в общении с психологами. Тогда я поняла, как скрывать свои мысли от других, получила горький опят, и использовала его против них. Пробовали даже гипноз… Понимаешь, все улики говорили против меня, нож с моими отпечатками, мои неосторожные проступки в законе — у меня было несколько приводов в милицию, за кражу и за хулиганство. Даже раскопали про мою ссору с родителями неделю назад, когда я уходила из дома, по глупости, конечно… Меня пытались оправдать, мама была моим адвокатом, но мне всё было безразлично. Я ни с кем не разговаривала. Друзья пытались мне помочь. Шура, он же Чингачкук, и Олег подключили всех… Но… Меня затаскали по судам, всё искали виновного. И последний раз, в суде, мне вынесли приговор, как несовершеннолетней дали четыре года. И тогда в зал заседания ворвался Олег, попросту разметав охранников, крича, что я не виновата. Оказалось, что часом ранее, Олег выбил правду из нашего лучшего друга… — Я заметила, что мой голос задрожал, но я продолжила рассказывать. — В общем, выяснилось, что отца убил Виктор. Я до сих пор не знаю, почему он это сделал, мои родители хорошо к нему относились. Может быть, папа сказал ему что-то, или сам Вик что-то заявил, завязался скандал и… и Вик убил папу. А потом бросил нож и сбежал. Да, я понимаю, я могу его оправдать, он был растерян, испуган, боялся наказания… Я не смогу объяснить лишь одного. Почему он, войдя в зал суда, откровенно сказал, что он видел, как я убила своего отца… Он меня предал. Единственный из всей наших друзей, готовых чуть ли не умереть друг за друга, он предал. Нашлись новые улики, а у него был хороший адвокат. Ему дали шесть лет. Сейчас он в колонии для несовершеннолетних. А я изменилась, да и наша очень дружная до этого кампания как-то развалилась. Я не обвиняю обстоятельства в том, что я стала такой замкнутой, недоверчивой, просто после такого удара в спину я не захотела стать прежней. После всего, что произошло со мной, я поняла, что жизнь не жестока. Это мы делаем её такой. Поняла, что я не бессмертна и уязвима. Поняла, что поменять что-то не в моих силах. И тем, кто со мной рядом, приходится перенимать на себя часть моих бед. И поняла, что не могу защитить всех… Знаешь, зачем я всё это сейчас рассказала? — Я стиснула пальцы, ожидая ответа.
Даниэль долго молчал, понимая, что сейчас я рассказала то, чего не знал никто, кроме свидетелей тех событиях.
— Нет. — наконец тихо произнёс он.
— Это связано с сегодняшним событием. После того, что произошло тогда, я перестала доверять людям. А после сегодняшнего, я перестала доверять себе. Находится рядом со мной опасно. Я хочу уйти и сама разобраться с анимом.
— А ордену своему ты доверяешь? — спросил Север. Оказывается, он всё это время стоял в дверях.
— Я же сказала, что не доверяю даже себе. — я пошевелилась, проверяя, не болит ли что-нибудь ещё, кроме головы.
— Это называется паранойя. — заметил Сев, садясь ко мне на диван. — А мне ты доверяешь?
Я долго смотрела ему в глаза, зная, что Дан тоже напряжённо ждёт ответа.
— Жизнь бы доверила. Всё остальное — нет. — я закусила губу и села.
