В Резиденции меня ждали. Восемь венефов из моего ордена и трое наших наставников. Впервые я увидела Кристиана, он был намного моложе Бенедикта. На вид ему было около тридцати, длинные светлые волосы были собраны в хвост, его можно было бы назвать красивым, если бы не странная болезнь, терзающая тело.
Откуда-то все знали, что я появлюсь в это время, поэтому сразу же подхватили на руки.
— Ты в порядке? — ближе всего оказался Дан, но его оттеснил Бенедикт, коснулся моего лба и внезапно отшатнулся, на его лице мелькнуло выражение боли, но этого никто не заметил, кроме меня.
— В порядке. — подтвердил за меня Бенедикт. — Инкантары были удивительно щедры. — В его глазах вновь мелькнуло необычное выражение, словно он знал об озере и статуи богини инкантар.
Со мной, кроме Дана и Бенедикта, больше никто не заговорил, все отводили глаза, избегали касаться. Меня вывели в центр трёхнефного зала. Члены старого ордена образовали внешний треугольник, а мои товарищи сцепили руки и встали в круг, в центре которого оставили белый холст, на который мне приказано было лечь.
Бенедикт, Вера и Кристиан затянули заунывную песню, при первых же звуках которой мне стало неуютно и захотелось сбежать, но я заставила себя свернуться калачиком на холодной ткани и расслабиться. Пение нарастало, обряд очищения вступил во вторую фазу, а я уснула.
Когда я очнулась, ребята с моего ордена уже разжали руки, пение затихло, а ткань подо мной стала чёрной.
Только после этого посыпались вопросы, меня накормили, не боялись подолгу задерживать взгляд на моём лице. Теперь в их глазах я была очищена от «тёмной» магии инкантар. Мне пришлось повторить всю историю наших с Севером приключений, умалчивая ради своей сохранности о некоторых деталях.
Бенедикт единственный, кто продолжал бросать на меня странные взгляды, потом отослал всех и отвёл меня в комнату, чтобы я отдохнула. Но стоило закрыться за нами двери, как он сел ко мне на кровать и спросил.
— Ты была в их святилище? — он пытливо искал в моих глазах ответ.
— Каком святилище? — на моём лице отразилось удивление, но Бенедикта оно, похоже, не обмануло.
— Я знаю, говорить об этом нельзя, это преследуется смертью и с нашей стороны. Просто скажи мне, любишь ли ты кого-нибудь? — Бенедикт взял меня за руку и с отеческим страхом сжал.
— Да. — тихо ответила я.
— Слава богам. — облегчённо вздохнул Бенедикт. Он поднялся, погладил меня по голове и пожелал спокойной ночи, перед тем как выйти.
Я долго не могла уснуть, размышляя о странной ненависти между венефами и инкантарами. Моя мать была инкантаром, и от знания этого я не стала её меньше любить. И я сама — венеф — однако моя мама тоже не бросила меня. А папа…
Я вдруг села в кровати, сбросив одеяло. Моим отцом был Бенедикт. И если замечать все те мимолётные эмоции, его, мамы, они ведь любили друг друга, и это чувство вряд ли исчезло сейчас. Почему-то между ними не возникло непонимания и вражды, раз родилась я. И расстались они только из-за неодобрения со стороны и инкантар, и венефов.
А теперь я, его дочь, на грани этого недовольства. Уже слишком близко я подошла к тому, чтобы меня осуждали за постоянные контакты с врагами. Но Бенедикт был избранным, а я — гравис. Может, в моих руках изменить ситуацию?
С этими мыслями я уснула.
Очнулась я от ощущения пристального взгляда. Распахнув глаза и резко садясь, я коснулась жезла Стихий, мгновенно трансформируя его в меч.
— Это я. — крохотный огонёк осветил лицо Даниэля. Она присел рядом на кровать и вернул мечу исходное состояние, положив свои ладони поверх моих рук. Так он и остался сидеть.
Дан молчал, я тоже, понимая, что любые слова будут лишними. Не знаю, сколько времени прошло, как Дан внезапно отбросил жезл с моих коленей, тот жалобно звякнул о пол, и судорожно обнял, прижавшись щекой к моему лбу. Я слушала прерывистое дыхание и вздрогнула, когда поняла. Даниэль плакал.
— Дан… — прошептала я. — Всё будет хорошо…
Я проснулась от жара. Дан спал рядом, светлые его волосы разметались по подушке, рот расслабленно приоткрылся. Я чуть пошевелилась, и он мгновенно проснулся. Хлопая сонными глазами, Дан зевнул, потёр лицо и пригладил растрёпанные кудри.
— Доброе утро. — он снова зевнул, от ночного кошмара не осталось и следа.
— Доброе. — я не удержалась и тоже зевнула. Всем своим видом я старалась никак не упоминать о случившемся ночью, Дан тоже этого придерживался.
Мы вместе спустились в пустую столовую комнату, молча позавтракали. Дан не спрашивал меня, как я смогла быстро исцелиться. Он рассказал потом, что пока мы отвлекали внимание и прятали Арий, наш орден успел найти способ временно нейтрализовать одного духа, остальные тут же попрятались, а значит, мы все сейчас были в относительной безопасности. После рассказа он отвёл меня в комнату и приказал отдыхать.
Так прошла почти неделя, я ничего не делала, наслаждаясь одиночеством, ребята негласно договорились дать мне время отойти от пережитого.
Атаки никто не ждал.
