После двенадцати мы всё никак не могли угомониться, разбившись на команды по трое и раздобыв пистолеты с присосками, играли в террористов и полицейских, поставив на уши всё общежитие, и увеличили команды до двадцати человек, переместившись из помещения на улицу, пока не прибежали разгневанные преподаватели и не разогнали нас по комнатам, оставшись дежурить в коридорах. Но и тогда мы не угомонились, через пятнадцать минут ко мне в окно уже заполз Филипп и Дан, затем подтянулась Алиса и, как ни странно, Марго с Вадимом, и мы до утра травили анекдоты, играли в «данетки», пели под гитару, а когда в мою комнату стучали и заглядывали патрулирующие коридоры преподаватели, привлечённые шумом, эти несчастья забирались ко мне под кровать, оставляя лишь Марго, которая была в любимчиках у преподавателей и Алису, что была старостой. Мы демонстрировали учебники и говорили, что тренируемся, что сразу отпугивало всех желающих узнать, чем мы занимаемся.
Лишь к утру эта компания стала разбредаться, и Дан, как зажавший последнее желание, взял с меня обещание прийти завтра на занятия в юбке, чем привёл меня в неописуемую ярость, что рассмешило Фила.
— Да я тебя ночью зарежу! Подушкой удушу! В фонтане утоплю! — я повернулась к Филину. — А ты, смейся, смейся, я тебе тоже одно желание задолжала. Кто-то завтра явится на занятие в шортиках, майке и пляжных тапочках!
— Да без проблем. — ещё больше рассмеялся он, а потом неожиданно подхватил на руки и подкинул к потолку, я испуганно вскрикнула, а он только толкнул пятой точкой входную дверь и вынес меня в коридор. — Что ты там про фонтан говорила? — Промурлыкал он, а я вцепилась в его руки ногтями, как кошка, и могла только попискивать от ужаса, когда он в очередной раз подкидывал к потолку. Спас от него Даниэль, когда Фил с хохотом развернулся и подбросил меня ему, тот едва поймал и сразу перекинул через плечо, не обращая внимания на мои руки, молотящие по его груди, по очереди поклонился, провожая ребят, махая на прощание им моей рукой, когда она уже безвольно висела, устав наносить побои. Лишь когда все ушли, он занёс меня в комнату и бережно опустил на кровать.
— Живая? — участливо поинтересовался он, за что поймал подушку в живот. — Видимо да. — Он улыбнулся, погладил меня по щеке и вышел из комнаты.
Снова кошмар. Мне снилась зала, я боялась оглянуться, но пересилив себя, видела пустой трон и просыпалась с криком. Что меня могло так пугать в простом, на первый взгляд, сновидении?
Я молча уставилась в потолок. До занятий оставалось ещё около часа, но я знала, что если сейчас всё же засну, то потом просто не встану. Идти умываться не хотелось, но я со вздохом откинула подушку и поднялась.
Я вспомнила про свой проигрыш, натягивая джинсы, и невесело усмехнулась. Здесь была школьная форма, плиссированная тёмная юбка, такой же пиджак, рубашка, галстук и гольфины, но преподавателям было тяжело заставить бунтующих подростков одеваться, соблюдая приличия, поэтому народ, на свой страх и риск приходил на занятия кто в чём горазд. Их, конечно, наказывали, заставляли переодеваться, оставляли после уроков на разъяснительные беседы, но школьники упорно сопротивлялись. Я, как появившаяся недавно в школе, носила рубашку и джинсы, как самое нейтральное из одежды, что у меня было с собой и пока никаких замечаний не получила, отмахиваясь тем, что не приобрела форму, однако в конце первой же недели я её получила. Большая часть преподавателей об этом пока не знала, и я вовсю этим пользовалась.
Из всего юбочного братства в шкафу висела только юбка от формы, поэтому я со вздохом её натянула, примерила рубашку, осталась недовольна и выудила из шкафа другую. Гольфины и пиджак я оставила до лучших времён, нашла свой галстук со значком, что служил шнуровкой на рюкзачке, разгладила его и завязала на шее. На ногах оказались кеды в тон галстуку с черными цифрами и латинскими буквами, которые я совсем недавно телепортировала из дома, когда начинала обустраивать своё бытие в школе.
Оценив свой внешний вид достаточно разгильдяйским, я отправилась на занятия, возле кабинета толпилась моя группа, преподавателя ещё не было, поэтому, поймав удивлённый взгляд Алисы, показала язык.
— Руки вверх! — громко на ухо сказали мне, ожидая, что я подпрыгну от неожиданности
— «Руки вверх» — это попса. — я спокойно развернулась и щёлкнула по носу Фила, который подкрался сзади.
— Эх… — разочарованно потянул он. — Мы надеялись, что ты нормальную юбку наденешь! А тут форма… — сам Фил красовался в неразлучной красной майке и коротких джинсовых шортах, судя по знакомым очертаниям, ещё вчера бывших джинсами. А вместо пляжных тапочек, за неимением оных, он щеголял босиком. То, что на него бросали ошарашенные взгляды, показывали пальцами и явно обсуждали, его мало заботило.
— А что я? На себя погляди, пещерный ты человек. — я заметила преподавателя и попыталась спрятаться за Фила, чтобы меня раньше времени не выгнали из кабинета.
