— Нас посылают отбывать трудовую повинность в колхоз. Такая уж установка во всех вузах. Я не могу отказаться, хотя и кандидат. Мне как комсомолке будет стыдно увиливать от этого и при том может сказаться на моей характеристике и даже на оценках. Так что не уговаривайте, — сразу поставила я все точки в его будущем сопротивлении, — я поеду.
Он замолчал.
— Алло? Сергей Витальевич вы здесь? — испугалась я его молчания.
— Здесь я, — услышала я строгий голос и даже смутилась. — Думаю.
Мы молчали оба. Потом я услышала его тяжелый вздох:
— Может быть ты и права. Скорее всего, именно так и есть. Тогда оставь адрес Глаше и передай ей трубку.
Я протянула ей телефон и села тут же на стул, подняв голову и глядя ей в лицо. Она слушала и только кивала:
— «Да. Обязательно. Хорошо. Сделаю, как сказали» — слышала я в ответ на его наставления. Потом протянула её мне вновь:
— Тебя. — И вышла.
Я схватила трубку и прижала к уху.
— Ты здесь, Валюша? — услышала я его ласковый голос.
— Да-да, здесь!
— Жаль, что уезжаешь, но я тебя еще увижу. Веди себя спокойно, и смотри не простудись. Я приказал Глаше, чтобы помогла собраться. Оставь адрес обязательно. И еще. Помни, что я буду… мы будем за тебя переживать.
— Мне тоже жаль, что не увижу вас, Сергей Витальевич и не скажу, как вы все мне дороги. Особенно вы. Я привязалась к вам и надеюсь на скорую встречу.
Он как-то притих, и не смело спросил:
— Ты оговорилась про меня или же я не ослышался?
— Нет. — Твердо сказала я. — Вы не ошиблись. Вы мне очень дороги, товарищ генерал.
Тут я вдруг всхлипнула:
— Возвращайся скорее, Сережа! Я очень скучаю!
За трубкой воцарилась мертвая тишина. Потом резкий вздох:
— Я тоже, моя дорогая девочка! Я тоже очень!
Он задыхался от счастья, как впрочем, и я.
— До свидания! — Быстро скомкала я разговор и бросила трубку на аппарат, даже не услышав ответ.
Я смотрела на телефон и всё ждала, что он перезвонит, но тот молчал. Вздохнув, пошла в кухню и увидев Глашу, сидящую за столом с недопитым чаем, разревелась. Она подскочила:
— Он что, тебя обидел? — вскричала она.
— Нет-нет! — утирала я слезы и улыбалась. — Наоборот, сказал, что скучает.
— Эх, ты, малышка! Всё-то тебе слезы! Радоваться надо, что любит!
— Про любит — не сказал! — Подняла я на неё счастливые глаза.
— Любит-любит! Раз звонит и спрашивает и еще наказы дает. Давно я его таким не видела. Помолодел даже. И всё для тебя. Цени!
— Я и так ценю и его и всех вас. И люблю.
— Мы тебя тоже! — прижала она мою голову к своему животу и поцеловала в волосы.
* * *
Через три дня я впервые перешагнула порог своего института. Народу было много и разного как студентов, так и сопровождающих. Шум стоял приличный и на улице и в самом здании.
Я еле нашла ту самую аудиторию, где должно состояться наше первое знакомство. У входа стояла толпа молодежи. Они оживленно болтали, смеялись, вскрикивали, приветствуя своих знакомых. Я увидела в той толпе и Машу. Она с радостным криком бросилась мне навстречу и закружила в объятиях.
— Как ты здесь? Поступила? Или кого сопровождаешь?
— Тебя ищу! — засмеялась я. — Поступила, правда пока только кандидатом. Так что будем учиться вместе.
Она вскрикнула от радости и поцеловала меня в щеку.
— Молодец! Отлично! А где будешь жить? Всё там же у генерала?
— Да там же, — ответила я, слегка смутившись. — Где еще. Снимать не могу, мало денег. Общагу не дадут. Так что воспользуюсь милостью товарища моего отца.
— Да и правильно, — подтвердила она мои слова. — А поступление он тоже организовал?
— Да, — честно ответила и посмотрела ей в глаза. — Ты же не осуждаешь меня?
— Нет-нет! — вскрикнула она. — Разве можно. Тем более и сдала ты хорошо. Так что вполне можешь учиться.
Тут прозвенел звонок, и все бросились в аудиторию. Мы тоже вошли и сели с краю. Курс был большим. В основном девчонки, но на четверть все же были и ребята. Вошли двое, как мы узнали позже — декан и куратор, по местному воспитатель, помощник декана. Он высокий, средних лет мужчина с холодным лицом барина, одетый по моде и она — женщина таких же лет с выправкой комиссарши гражданской войны.
— Ей бы еще кожаную тужурку и наган сбоку! — хихикнула я про себя. — А так вылитая! Даже стрижка в каре и волосы за ушами!
