– Да-да, я поступила дурно, – мягко посетовала Ива, – но вы должны знать, Суон, что вы – незаурядный человек. Я счастлива встретить вас.
– Полно, полно, мисс Ива, – засмущался Суон, – я всего лишь полицейский, и я уже достаточно очерствел, чтобы пережить свои воспоминания. А вот мистер Флитгейл, кажется, совершенно влюблён в вас?
– О, нет, он ещё в полной мере не осознал этого, но время покажет, – Ива улыбнулась ясной, безмятежной улыбкой и посмотрела на Суона так, словно желала обнять его, приголубить своим бездонным взглядом. – Завтра я снова навещу нашего больного, и, надеюсь, что-нибудь прояснится. Я так благодарна, что вы доверились мне в этом деле.
– Не знаю, правильно ли я поступил… – буркнул Суон в усы.
– О, вы поступили единственным разумным образом! – горячо заверила Ива. – Поверьте, иначе и должно было случиться. В конце концов, это я послужила виной…
Ива посерьёзнела вмиг. Суон смотрел на неё в глубочайшем изумлении.
– Не смотрите на меня так, дорогой инспектор. Моя ответственность за всё случившееся несомненна. И я ещё сама не знаю, насколько велика эта ответственность.
Джексон встретил Дороти Мадж на пороге секретарской. На нём лица не было. Он осунулся за ночь так, словно пережил страшное горе, глаза его выражали безысходное отчаяние, руки дрожали, словом, он казался глубоко потрясённым и раздавленным.
