– Получил удар ножом в плечо, стрелял и не попал. Говорит, Карниваля ждал кэб у самых дверей. Они рванули в сторону Парк-роуд.
Он спохватился.
– Вам нужно отдохнуть, Ива. Мы могли бы вызвать врача.
– Нет, не надо. Я… я в порядке. Налейте мне ещё немного шерри и принесите шаль. Она там, на кресле в эркере. Мне холодно.
Ива едва справлялась с собой, её колотило крупной нервной дрожью, и тонкие руки, трясясь, обхватывали плечи, цеплялись за муслиновую накидку, обрывая стеклярус, который осыпался с ворота и скатывался на пол с льдистым стуком.
– Позаботьтесь об Алоизе, прошу вас.
– Если мы скажем кому-нибудь о том, что мы, трое здоровых и сильных мужчин, не смогли задержать полуживого чахоточного старика, мы станем совершенным посмешищем, – с балаганной весёлостью сообщил Суон, с трудом переводя дыхание.
– Если только мы не скажем, что в него вселился бес, – с мрачной иронией добавил Флитгейл.
– Он тут всё заляпал кровью. Мы скоро найдём его. Я немедленно вызываю подкрепление. Сейчас дежурит сержант Шелтон. Он толковый малый. Через четверть часа этот попрыгун будет в наручниках.
Суон принёс тяжёлую шаль из эркера, укрыл Иву. Флитгейл всё ещё сидел подле неё, с отчаянием глядя на измождённое лицо женщины.
– Пойду-ка я, посмотрю, как там наш секретарь, да сообщу Шелтону. У вас ведь есть телефонный аппарат?
Не дождавшись ответа, Суон удалился.
– Ну вот, теперь вы спасли мне жизнь, – с трудом прошептала Ива.
– Что здесь было? Почему Суон здесь? О, нет, молчите, он потом мне всё разъяснит. Вы живы – а это главное. Ива, вам сейчас надо поспать.
– Нет, мне нельзя сейчас спать, – слабо помотала головой Ива. – Не дайте мне заснуть. Говорите.
– Что? – испугался Гай.
– Что-нибудь, ради Бога. Расскажите… расскажите хотя бы о Вашей монографии.
– Э-э-э… Я, право, не знаю…
– Ну, говорите же, Гай! – взмолилась Ива.
И Флитгейл начал с вопросов систематизации нубийской эпиграфики.
Когда Суон вновь поднялся в салон, он застал нечто вроде выездной госпитальной лекции.
– Ваш секретарь более-менее в порядке. Лёгкая царапина и ушиб. Карниваль отбросил его на столик для корреспонденции, так что он сильно ушиб э-э-э… ногу. Сейчас он принесёт нам всем горячего чаю и заодно расскажет о своей героической схватке с лордом Карнивалем.
Ива лежала на козетке, укрытая шалью, Флитгейл расположился у неё в ногах, пытаясь согреть маленькие ступни своими ладонями. Суон деловито поднял ширму у двери в гостиную, поставил упавший столик у козетки, растопил камин. Комната озарилась уютным, мирным, живым светом.
– Вы что, в театр собрались, что ли? – спросил он, поправляя уголь на решётке и поглядывая на Флитгейла.
– Почему – в театр? – растерянно спросил Гай, осматривая себя, словно и сам не знал, как одет.
– И вообще – что вы здесь делаете? Как вы сюда попали так, что Алоиз не остановил вас? – наконец, сообразил Суон.
– Я… я просто решил зайти к мисс Иве, поговорить, – смущённо ответил археолог. – А прошёл я через цветочную лавку. Вы же говорили об этом ходе.
– И где же цветы? – миролюбиво спросил инспектор, присаживаясь в кресло у козетки.
– Там, под лестницей, – смутился Гай. – И что вы прицепились ко мне, инспектор? И вообще, если бы мне не пришло в голову нанести этот вполне естественный визит, здесь могла бы разыграться новая трагедия!
– Не скрою, ваше появление было эффектным. Но вам вообще не следует вставать с постели, с вашим-то сотрясением, – пожурил его Суон.
Гай хотел что-то ответить в тон инспектору, но в этот момент вошёл Алоиз с подносом. Вид у него был жалкий. Не было сомнения, что он уже позаботился о своём проборе, но кое-как перевязанное плечо, старые и новые ссадины на лице и прихрамывающая походка резко контрастировали с безупречной причёской. НесчастныйАлоиз не знал, куда девать глаза, и стал с утрированной аккуратностью расставлять чашки на карточном столике.
– Итак, мы знаем всё. По крайней мере, в версии лорда Карниваля. Мистер Флитгейл и вы, Алоиз, я непременно перескажу вам всё, что мы услышали сегодня от лорда Карниваля. Не будем сейчас волновать мисс Иву, – Суон был чрезвычайно серьёзен. – Важно то, что мы узнали: Лорд Карниваль, в своей безумной охоте за магическими амулетами, убил и мадмуазель Зулейку, которая не захотела добровольно расстаться со своим добром, и проходимца Лонга-Купера, который был его агентом по кражам ценностей из археологических раскопок. Собственно, для меня это дело практически закончено. Если даже мы и поймаем Карниваля, то привлечь его к суду окажется невозможным. Он, как тяжело больной, да к тому же – достопочтенный, будет освобождён от суда. В лучшем случае – его сочтут умалишённым и запрут в сумасшедшем доме. Вероятно даже, навечно, – не удержался он от мрачной шутки. – Мне придётся сочинить какой-нибудь убедительный доклад для начальника Управления, потому как изложи я всю эту историю так, как её тут описал Карниваль, – меня самого упекут в Бедлам.
