Через несколько дней инспектор Гэйбл, которому было поручено расследование обстоятельств пожара в особняке и дело об исчезновении лорда Карниваля, сообщил уже освободившемуся из-под опёки докторов Суону, что врач разрешил побеседовать с Гаем Флитгейлом. Доктор Ллойд категорически возражал против длительной беседы и присутствия девицы-сиделки Карниваля, но, в конце концов, ему пришлось смириться с её присутствием.
Мисс Ива, которая была зарегистрирована в госпитале как Дороти Мадж, покинула печальное заведение накануне, но на следующий день снова явилась туда с новой миссией милосердия. В сопровождении доктора инспектор Суон и Ива направились в палату, где под бдительным присмотром уже самой настоящей сестры милосердия отдыхал Гай Флитгейл.
Гай выглядел неважно, но, очевидно, дела его действительно шли на поправку; по крайней мере, он попытался приподняться на локте, чтобы приветствовать вошедших. До их появления он уже выдержал краткий визит Флоренс Папати, своей невесты, и был в смутном расположении духа. Собственно, именно посещение невесты настроило доктора Ллойда против визитов молодых особ к раненому.
— Он умирает, он умирает! — трагически шептала Флоренс, осторожно касаясь забинтованной руки Флитгейла.
— О, мэм, нет причин предаваться такому отчаянию. Спешу вас заверить, что мистер Флитгейл вовсе не так плох, и в скором времени совершенно поправится, — ласково сказал доктор, но Фло оказалась обескураженной таким оптимистичным прогнозом.
— Но ведь он, кажется, без сознания? — с некоторой надеждой спросила она.
— Он просто спит, дорогая, вам незачем волноваться.
Вместо ответа Флоренс вспыхнула и бросилась вон из палаты, а доктор проводил её изумлённым взглядом. Затем он перевёл взор на Флитгейла — тот открыл глаза и с не меньшим удивлением смотрел на врача.
— Э-э-э… хм… Видите ли, у женщин бывают такие странные реакции на эмоциональные потрясения, вы не замечали? — смущённо сказал доктор, пытаясь ободрить пациента, но Флитгейл вновь закрыл глаза, словно сообщая, что не нуждается в объяснениях.
Когда же в палату вошли два его товарища по несчастью, он заметно оживился. Ровно через пятнадцать минут доктор предупредительно кашлянул за дверью и прервал беседу, но к тому времени трое в палате уже обменялись самой насущной информацией, которую теперь следовало объединить с показаниями остальных участников трагедии.
Поговорив с личным камердинером Карниваля, секретарём Джексоном, едва пришедшим в себя после пожара, и управляющим имением, старший инспектор Суон составил следующую картину событий того странного дня, вечером которого случился пожар.
По словам камердинера Макдогана, утром лорд Карниваль сообщил ему о возможном госте и распорядился приготовить комнату в Дубовом коридоре. В беседе с Суоном Макдоган признался, что был изумлён таким распоряжением: пожалуй, его поразило не само появление гостя (хотя и это было редкостью в доме), а то, что гостю отводилась именно эта спальня. Гостевые комнаты располагались в левом крыле, а в Дубовом коридоре селили лишь особо важных персон, и последний раз лорд Карниваль давал подобное распоряжение лет десять назад. Макдоган проверил комнату, нашёл её готовой к приёму постояльца (это его и статную горничную в коридоре видела Ива). После ланча его светлость спал (виной тому был порошок Ивы), а около четырёх часов пополудни проснулся в дурном расположении духа, вызвал камердинера и вручил письмо для доставки в город. Макдоган не без гордости заметил, что особо важные письма личного характера, которые должны были отправляться срочно с посыльными, лорд Карниваль всегда передавал ему, а не секретарю. В начале седьмого ему было поручено встретить гостя и проводить в кабинет, что и было сделано. Около семи часов Макдоган прислуживал господам за обедом в нижней столовой, и, по его словам, лорд с молодым джентльменом дружелюбно и даже увлечённо беседовали о древностях. После обеда камердинер подал напитки в библиотеку подле столовой и был отпущен.
Он удалился во флигель, и после позднего обеда, который для служащих накрывался в небольшой столовой в первом этаже, лёг спать. Камердинер был разбужен криками на улице и увидел из окна, что правое крыло дома горит. На часы он, конечно, не посмотрел, а тотчас выбежал вместе с остальными.
Поскольку инспектор Гэйбл и сам Суон подозревали поджог, старший инспектор поинтересовался — знал ли камердинер о грядущем увольнении, и как бы это отразилось на его благосостоянии. Макдоган с достоинством ответил, что был недавно предупреждён о скорых переменах, а несколько дней назад милорд положил на его счёт в банке значительную сумму вознаграждения за многолетнюю безупречную службу. Камердинер собирался снять небольшой коттедж где-нибудь на севере и наслаждаться заслуженным отдыхом.
