— Сперва я пытался сам добыть эти предметы. Но потом я понял, что даже если в публичном мире появляются какие-то магические артефакты, то они уже потеряли свою силу, захватанные невеждами, оценённые тысячами жадных глаз. Я был уже слишком болен, чтобы самому ездить по древним городищам и великим святилищам. Но я нашёл Винсента Лонга, мелкого воришку, промышлявшего в антикварных лавках и на блошиных рынках. Полное ничтожество, самоучка и дилетант, но я разглядел в нём бесценный талант видеть настоящие вещи. Я назначил его своими глазами и руками. Я давал ему задания и деньги. Мы вместе придумали доктора Купера, чтобы он мог присоединяться к экспедициям и иметь доступ к вещам ещё до того, как они будут выхолощены этой вашей наукой! Я и без всякой науки знал о том, что ценно, а что — нет. Я долго искал первый предмет. Но когда Лонг добыл мне чашу, я сразу понял, что у меня в руках. Я желал смерти моему брату, и он погиб на охоте. Очаровательный несчастный случай, прелестное совпадение — в тот же день, когда Лонг примчался из иранской экспедиции и принёс мне чашу Кублай-хана! А его жена, пренебрёгшая мной когда-то, на коленях приползла ко мне просить денег! О, какое наслаждение я испытал тогда, первое истинное, блистательное наслаждение своей жизни!
Но моё здоровье становилось всё хуже, и я, хоть и был всесильным, оставался смертным, необратимо смертным. А кто, как не египтяне, знали всё о вечной жизни? Я послал Лонга в Египет. Три года он тратил мои деньги на свои развлечения, три года привозил мне всякую ерунду из той, которой феллахи торгуют для праздных зевак, но, в конце концов, он нашёл Скарабея. И вновь, в тот самый день, когда я взял в руки этот амулет, снятый с груди мумии Рамсеса, моя болезнь словно замерла. У меня был жуткий приступ, мои дорогие родственнички слетелись, как падальщики, чтобы поплясать на моих похоронах, но — нет уж, я выжил! О, как я потешался, когда они не дождались своего! Как я торжествовал!
Карниваль рассмеялся истерически, закрыл лицо костлявыми жёлтыми руками, взял себя в руки.
— Повернуть время вспять. Вот, что мне надо было теперь. Вернуть себе силы молодости и внешность, достойную вечности. Вы молоды, мисс прорицательница, вам неизвестны телесные муки подступающей старости, но женщины довольно быстро начинают испытывать страдания телесных перемен. Так что скоро, очень скоро вы поймёте меня, сударыня! Очём бишь я? Ах да! И тут я прочитал один средневековый манускрипт, который за огромные, но ничтожные для моей цели, средства, я купил у одного немецкого букиниста. Зеркало Елены Прекрасной. Да-да, я узнал про зеркало.
Я щедро платил этому мерзавцу Лонгу, но он стал злоупотреблять моей щедростью. Я не мог открыть ему, зачем мне все его украденные вещи. Но я дал ему самые чёткие указания по поводу последнего предмета. Я выделил ему неограниченные средства, но он начал использовать их для своих удовольствий. Три года я посылал его то в Грецию, то на Гиссарлык, а потом он по собственной прихоти поехал зачем-то в Нубию. Привёз египетское зеркало, думая обвести меня вокруг пальца. Стал упорствовать, что это именно то, что я ему велел найти. Начал требовать денег за привезённое им барахло и угрожать — мне! — что перестанет работать на меня. Потом он сказал, что даже если бы у него и было то, чего я хочу, он бы не отдал мне этого предмета.
Я был взбешён! Я выгнал его вон.
Я знал и раньше, что Лонг приторговывает находками, сделанными за мой счёт. Я платил ему только за те предметы, которые считал достойными — для моей цели и для пополнения моей коллекции. Да, я пристрастился к собирательству, но эти побрякушки не стоят для меня ничего. Они сгорели в доме, туда им и дорога. Но я лишился агента, а Лонг был по-своему неплох: Он был человеком без совести и без принципов, а потому с ним можно было договориться. Если бы не эта дерзость и не алчность.
Потом он исчез, а через некоторое время я начал поиски сам. Это было сложно. Меня окружали дураки. Секретарь Джексон и аукционный агент — два совершенных недоумка, но это было к лучшему: Им в голову не приходило, как я употреблял их услуги.
И вот весной случилась большая удача. Я случайно узнал от Джексона, что недавно он видел Лонга на какой-то улице, выходящим из некого дома. Я навёл справки и выяснил, что там обитает мадмуазель Зулейка. Я догадался, что она, по слухам — большая любительница всякого экзотического барахла — покупает у Лонга вещи. И тогда я решил испытать удачу.
