— Да, сэр. Всё исключительно понятно.
Ива, казалось, не волновалась вовсе, но Суон всё же заметил, что тонкая жилка на виске, убегающая под атласный тюрбан, часто подрагивает.
Ровно в семь часов, когда на каминной полке гостиной мелодично прозвенели фарфоровые часы, внизу раздался стук дверного молотка. Через минуту Алоиз вошёл в ателье и сообщил о прибытии Его Светлости.
— Ступай, ты мне сегодня не понадобишься, — нарочно громко сказала Ива.
— Я думаю, мне нет нужды представляться, — надменно произнёс Карниваль, останавливаясь перед козеткой. Он был одет безупречно, словно только что покинул свой особняк на Вестминстерской аллее, но сухая желтизна его кожи и лихорадочный блеск в глазах говорили о самом ужасном состоянии организма.
— Конечно, лорд Карниваль, я прекрасно помню вашу неоценимую помощь на сеансе у графа Бёрлингтона, — Ива протянула Карнивалю руку и, после церемонного приветствия, показала на сидение по другую сторону козетки. — Что вас привело ко мне, милорд?
— Я пришёл, чтобы заключить с вами договор. Договор двух здравомыслящих людей. Вы умеете видеть, а я могу щедро заплатить за нужные мне сведения.
— Я слышала об ужасном пожаре в вашем доме. В газетах пишут, что ущерб колоссальный.
— Я не настолько беспечен, чтобы хранить все яйца в одной корзине, — сухо парировал Карниваль.
— Значит, ваше состояние не особенно пострадало от пожара? — с радостью откликнулась хозяйка ателье. — Приятно слышать, милорд! Что же вы хотите мне предложить?
Суон прекрасно слышал, что голос Ивы звучал уверенно. Она вела беседу вежливым, немного ленивым светским тоном.
— Вас устроит тысяча фунтов стерлингов, мадам? — поинтересовался Карниваль высокомерно.
— Тысяча фунтов? Это совсем немного, учитывая странные обстоятельства вашего дела, милорд. Ведь вас считают погибшим!
— Погибшим! — желчно усмехнулся Карниваль.
— О, да, это для вас должно быть забавным… — реплика Ивы звучала так двусмысленно, что в ателье повисла пауза. Суон положил руку на ручку двери, но через мгновение раздался голос Карниваля:
— Нет. В первую очередь я нахожу это весьма полезным для себя.
— В таком случае, мы договоримся о стоимости моей услуги, когда я вполне уясню себе её суть.
— Вы довольно практичны для своего ремесла, мадам. Хорошо, пусть будет так. Мне нужно найти одну вещь. Вы знаете, что я увлекаюсь древностями, моя коллекция почти завершена, и мне необходим только один предмет для того, чтобы получить совершенное собрание.
— Нет, милорд, — мягко, но убедительно перебила его Ива. — Вы можете рассказывать эту басню дилетантам — любителям древностей и бедствующим археологам, но вы пришли ко мне. Извольте говорит правду, коль скоро вы сами сказали, что я наделена даром видеть истину.
— Хорошо. Что же вам известно? — напряжённо спросил Карниваль.
— Достаточно, чтобы сказать, что тот предмет, который вы разыскиваете, находится у меня.
— Что? Зеркало — оно у вас? — захрипел лорд, хватая воздух сухим ртом.
Ива поднялась с козетки, подошла к камину и взяла с мраморной полки алый свёрток.
— Да, оно у меня. Я продам вам это милое зеркальце, если вы ответите мне на несколько вопросов. Нет-нет, не двигайтесь сейчас, я не позволю вам прикоснуться к нему.
— Несколько вопросов? — голос старика звучал уже не так надменно, он был в смятении, а близость вожделенного предмета, казалось, лишала его здравомыслия. — Зачем вам, сударыня, этот аттракцион? Что за дамская манера делать сложным то, что проще выеденного яйца! Ну, хорошо, я отвечу на ваши вопросы, если вам так вздумалось!
— Прекрасно, милорд. Тогда скажите мне — зачем вы убили бедную мадмуазель Зулейку и жалкого мошенника Лонга?
Карниваль оцепенел, глядя на Иву со смесью ужаса и отвращения.
— Я недооценил вас, мисс Ива… вам действительно известно немало.
— Да, пожалуй, милорд. Но я жду ответов.
— Хорошо же, — лорд Карниваль взял паузу, чтобы собраться с силами. — Я расскажу вам. Смотрите, как бы вы сами не пожалели об этом.
— Начните с того, как вам пришла в голову идея собрать вашу священную триаду, — требовательно перебила прорицательница, незаметно перекладывая зеркало за свою спину, в подушки, лежавшие на козетке.
— Ах, вот как, мисс Ива. Ну, что же. Большую часть своей жизни я не задумывался ни о жизни, ни о смерти. Меня считают одним из богатейших людей Англии. По крайней мере, так и было до пожара. Но и теперь я далеко не беден. Но это богатство я получил в наследство, в нём нет ни малейшей моей заслуги. Скорее, наоборот — оно с детства извращало мой характер и убивало во мне волю к любой деятельности. С юности я упивался им, покупал бесполезные побрякушки, собирал модные картины, прожигал жизнь и сумасбродничал так, что у меня самого возникло ощущение, что я — всесилен. Ни семья, ни общество не могли сдержать моего нрава. Это было опьяняющее чувство. Но оно было фальшивым.
