Что в сорок восьмом было — тоже ее забота? Когда Ефремову шепнули, что в самом Президиуме АН СССР собираются рассмотреть вопрос о низком уровне теоретических работ ПИНа, по причине терпимости к разработкам западных палеонтологов, и отсутствием борьбы за развитие советского дарвинизма. Насчёт западных палеонтологов напрямую относилось к Ефремову, который ещё с довоенных времён вёл переписку с зарубежными учёными — но и всему Институту не сулило ничего хорошего (как минимум, потребуют перекроить и штаты, и утвержденные планы). Но в последний момент что-то произошло — и Президиум этот вопрос даже рассматривать не стал. Зато Анна Петровна тогда сказала при очередной встрече:
— А вы работайте, Иван Антонович, пишите. И ни о чем не беспокойтесь!
И ведь он сам никогда не жаловался — не к лицу. Значит, был у "инквизиции" в ПИНе кто-то, оперативно докладывающий наверх? Сам Ефремов уже тогда начал о чем-то догадываться, но — товарищ Лазарева, всего лишь одна из многих Инструкторов ЦК, отвечающая за пропаганду, при чем тут палеонтология? А вот о работе милейшей Анны Петровны в "инквизиции" он узнал лишь совсем недавно. Когда некий доброхот из коллег (даже его имя называть Ефремов не хочет) сигнализировал о якобы имеющих место злоупотреблениях во время монгольской экспедиции и значительной финансовой растрате. Да, начальникам отдельных отрядов имели на руках деньги для найма рабочих и закупок у населения, и расписок после у полуграмотных монголов было не получить — но голословно обвинять в присвоении казенных сумм? И делу было дали ход, но тут же вмешалась Служба Партийной Безопасности, и оказался в итоге сам жалобщик главным виновным. И опять же, сам Ефремов ни о чем никого попросить не успел!
И надо отдать должное — без этой помощи, снявшей с него львиную долю рутины, он в изменившихся условиях (новые и куда более масштабные экспедиции и научные работы, отсутствовавшие в ТОЙ истории) уже не смог бы полноценно работать на два фронта: в рабочее время — Институт, в нерабочее — писательство. Поскольку верно Анна Петровна отметила — это требует не только полета мысли но и сбора фактографического материала, то есть поиска в библиотеке, в архиве. Да что там библиотеки, со сколькими людьми приходилось лично разговаривать, чтобы узнать что-то, чего ни в каких книгах не найдешь! А он уже не мальчик, здоровье уже не то — хорошо, если этот целитель поможет, но все же, вдруг придется выбирать? Потому и не возражал против выдвижения себя кандидатом на должность члена-корреспондента Академии Наук (в том мире не прошел, но сейчас положение в советской науке совсем иное, и дело даже не в том, что у него есть поддержка наверху, просто с падением Лысенко поменялось многое в отношениях между учеными) — это не роскошь, а скорее необходимость: членкору положены и более свободный режим работы, и по штату уже помощь ассистентов, и деньги тоже не помешали бы. Хотя, если верить тому что он прочел — там он сделает выбор в пользу литературы. Но это будет лишь через несколько лет — сейчас же он к этому не готов. Да и тогда — интересно все же читать свою будущую биографию, вышедшую в серии "Жизнь замечательных людей" — его уход был в значительной степени вынужденным, и здоровье уже не позволяло тянуть два фронта сразу. А что будет здесь — если курс целительства поможет? Хватит ли сил — должно хватить. А после — посмотрим, что получится.
— Надеюсь, здесь вам и не придется из науки уходить, — ответил тем временем Сталин. — Что же касается Книги, то… Книга товарища Ефремова, конечно, важна, но это не все. Идеи там, в основном, заложены правильные, но вот воспитывать в людях нравственность и бороться с эгоистическим инстинктом нам надо уже сейчас, не дожидаясь, пока наука подготовит нам полную теоретическую базу для этого. Я ведь тоже долго думал, чего там нам не хватило, когда и как с правильного пути свернули. И кажется, нашел, и это совпадает с тем, что сам Иван Антонович утверждал — я вашу биографию тоже прочел, Иван Антонович — про то, что удовлетворить ВСЕ материальные потребности обывателя невозможно, они будут расти бесконечно, а значит надо вместо этого поощрять развитие духовных потребностей, и про то, что если все так и пойдет, как вы наблюдали в шестидесятые годы, то в девяностые — будет взрыв безнравственности — верно вы все же, Иван Антонович, дату угадали, да еще в начале семидесятых, когда мало кому это в голову могло прийти. Да, кстати, про то, что вы меня ТАМ в контрреволюции подозревали — я тоже прочел, но не беспокойтесь, ЗДЕСЬ я и сам понял, что в чем-то был раньше не прав, и ошибки прежние свои и некоторых подчиненных стараюсь теперь исправить. Но вернемся к шестидесятым. Так что же тогда произошло, что вы в том времени наблюдали своими глазами, раз сделали ваши выводы?
