Через час на площади Бастилии собрался народ. Все было как прежде — трибуна под флагом-триколором, места для ветеранов, для журналистов, для всех прочих. Наличествовали все положенные меры безопасности. Каждый метр на площади, и даже под ней (канализация и катакомбы) был тщательно обследован саперами на предмет взрывных устройств. С ночи было выставлено оцепление, в три ряда — снаружи армия (причем командир полка получил приказ за два часа до времени исполнения — а до того никто не знал, какой воинской части будет поручена столь высокая честь), затем жандармерия и "роты республиканской безопасности", и наконец самый внутренний круг, личная охрана Президента. Все ведущие на площадь улицы и бульвары были перекрыты не только барьерами, но и армейскими броневиками, в то же время президентская охрана была вооружена не только автоматами, но и базуками — на случай, если кто-то из армейцев окажется в заговоре и развернет башню в сторону трибуны. Каждому подразделению (и опять же, в последний момент) были выданы особые нагрудные жетоны, а командиры были обязаны знать всех своих подчиненных в лицо. Всю публику при входе на площадь через любой из десятка проходов пропускали через металлоискатели, а любого, кто показался подозрительным, подвергали досмотру, проносить любое оружие было категорически запрещено. Жандармы заняли посты на чердаках и в мансардах всех выходящих на площадь домов, обошли с проверкой все квартиры, где теоретически мог бы засесть снайпер, жильцам дозволялось выходить на балконы и смотреть из окон — но строжайше было предупреждено, что если у кого-то в руках заметят что-то похожее на винтовку, то пулеметчики с броневиков будут стрелять без всякого предупреждения. Были рассмотрены даже самые экзотические версии, как например летчик-камикадзе — для чего все самолетам в это время категорически запрещалось находиться в небе над Парижем, единственное исключение было сделано для тех, кто должен был это обеспечить, реактивным истребителям "дассо-450", пилотам которых было приказано принудить любого нарушителя к посадке, а при неподчинении сбивать — или минометного обстрела, как было в сорок четвертом в Неаполе с главарем сицилийской мафии "доном" Кало, когда тот перешел дорогу советским, решили что накрыть цель с первого залпа навесным огнем, шансов нет, и охрана успеет затолкнуть своего подопечного в броневик. Трибуна стояла на том же месте, что и в прошлые годы (традиция, публика привыкла) — но в этот раз стенки кафедры оратора были сделаны из броневой стали, способной выдержать снайперскую пулю. Наконец, было заготовлено множество трехцветных французских флагов — развеваясь над толпой, они закрывали обзор возможному стрелку. И конечно, вся полиция Парижа была приведена в повышенную готовность, как и парижский гарнизон. Терпите некоторые неудобства, добрые парижане — ведь вы любите своего Президента, освободителя Отечества от нацистов и защитника от коммунистов?
Без пяти одиннадцать на площадь въехали четыре абсолютно одинаковых черных лимузина с затемненными стеклами — выехавшие из внутреннего двора Елисейского дворца, и по пути несколько раз менявшие места в колонне. Показалась знакомая длинная фигура Президента, в неизменном генеральском мундире — вот он поднялся на трибуну, публика приветствовала восторженными криками, аплодисментами, засверкали вспышки фотоаппаратов. И Президент начал свою речь.
