— Предвидя вопрос, который у вас наверняка возник: технические подробности Контакта с будущим, это отдельный секрет СССР — заговорил Пономаренко — знание которого для вашей текущей задачи вовсе не требуется. Далее, второй важный фронт, это педагогика. Воспитание и образование коммунистических людей столь же важно, как массовое производство всякого "железа". На этом фронте также другие люди работают уже — но вам для сведения, Иван Антонович, генеральная линия Партии тут, это воспитание человека-творца. Не можем мы в обозримом будущем, Америку догнать и перегнать по потреблению товаров — а тем более, оградить наших людей от "тлетворного влияния Запада", где в их фильмах у каждой семьи и дом, и телевизор, и две машины в гараже (умалчивая, что все в долг, в кредит взято, а бездомные и вовсе не показаны). В той истории Хрущев попытался — и что получил… Это не значит, что потребительским товарам не будет уделяться внимания — но приоритет должен быть на том, чтобы каждому предоставить возможность творить, "найти себя", свое место в жизни, быть счастливым. Дело тоже трудное, поскольку возможно это лишь в самой живой динамике, развитии — а устоявшиеся формы, то есть бюрократия, будут этому мешать, причем из самых лучших побуждений, так что назревают еще и реформы управленческого аппарата. Но повторю, этим другие люди заняты, вам же сообщаю для сведения, о чем в книгах писать. И третий фронт, это психофизиология — сделать будущих людей не только духовно иными, но и возможно, биологически иными. Впрочем, на эту тему вам товарищ Смоленцев лучше расскажет.
— И не только расскажу — ответил Смоленцев — вот беда многих товарищей здесь, наплевательское отношение к своему здоровью — что-то острое вылечат, а остальное принимают как должное, "мы себя не щадили". А от всяких хронических и незаметных болячек мрут еще вернее, чем от пуль — при том, что и медицина эти "сбои организма" лечит гораздо хуже, чем острый кризис. Вы, Иван Антонович, уже здоровье испортили — и от того, не выработаете до конца весь отпущенный вам срок, раньше нас покинете, а это непорядок. Причем поправить его можно не совсем традиционным методом — нашел я одного кадра, еще в Самарканде, теперь в Москву пригласил, все наши товарищи уже у него побывали. Хоть завтра съездим, курс лечения пройдете. И проживете дольше, лет на двадцать. Напишете еще много отличных книг.
— Но как же… — замялся Ефремов — мне из Института Палеонтологии уйти, и про мою науку забыть?
— Ну отчего же — сказал Смоленцев — был в будущем такой Игорь Можейко, он же Кир Булычев, вполне успевал совмещать, попробуйте и вы. Предвижу ответ на ваш вопрос — там вы в итоге сделали выбор в пользу литературы, но это произошло через несколько лет, ну а в текущей здесь истории, с учетом изменений, и в вашей судьбе, и вообще, очень может быть, что вам и выбирать не придется.
— Я надеюсь, вы не будете на меня в обиде, что кое-какие ваши мысли из будущих книг, об этике и эстетике, я уже в свои выступления и труды включил? — произнес Сталин — потому можете считать, что мы вам долг отдаем, за то заимствование. Творите — а мы издадим, и даже экранизуем. Хотя пока это сложный вопрос, нет уверенности, что современное состояние кинематографа позволит действительно хорошо передать ваши будущие книги — но и над этим мы будем работать, перенимая опыт кино иного времени.
— Мечтаю сыграть Фай Родис — сказала Лючия — или здесь у этой героини уже будет русское имя?
— Мне кажется, что эта роль куда больше бы для Анны Петровны подошла — заметил Пономаренко — но товарищ Лазарева у нас человек очень занятой. Хотя после "Высоты", отчего бы нет? А вы, товарищ Смоленцева, в том фильме сыграли бы Чеди Даан, так кажется ее звали?
Товарищи курсанты, какая лекция была у вас последней перед нашей встречей — военно-морская история. Поднимите руки, кто считает, что запоминание дат и имен давно минувших сражений не нужно современному морскому офицеру — не стесняйтесь, я сам так когда-то считал в ваши годы, к моему великому сожалению. После пришлось уже во время службы наверстывать, читая — а времени и возможности было не так много.
