Ночь с 11 на 12 ноября была неспокойной – еще с вечера на улицах собирались какие-то подозрительные личности, а с наступлением темноты где-то даже стреляли. Так что семья Бриссон заперла двери на все замки. Но настало утро, и страхи ушли. Затем по Парижу прошли войска – придавая уверенность, что они защитят! И Жан Бриссон, как обычно, припарковал свой «ситроен» на бульваре Осман – можно было и пешком пройти от улицы Шампьоне, но статус требовал ездить на собственной машине. К тому же так было гораздо безопаснее, особенно в смутное время, поскольку уличные грабители нападали прежде всего на припозднившихся пешеходов. Месье Бриссон неспешно прошел к своему столу – еще пара лет, и можно будет рассчитывать на повышение, с отдельным кабинетом! – и стал готовиться к работе. Еще не зная, что следующим утром ему за этот стол будет уже не сесть.
Работало радио – исключительно новости, где может быть полезная информация, а не развлекательно-музыкальные передачи, отвлекающие от работы. Месье Фавро был строг – все помнили, как он в прошлом году уволил несчастного месье Лавиня, посмевшего этим злоупотребить. До обеда говорили на тему вчерашнего, затем события понеслись потоком. Наш президент жив – да здравствует Франция! Он выступил против коммунистов и заговорщиков, чтобы восстановить порядок и закон. Надзор за выполнением которого есть обязанность не только полиции и войск, но и каждого сознательного французского патриота!
Американский бомбардировщик сбросил на Париж атомную бомбу. Все в комнате вздрогнули и дружно взглянули на окно, ожидая увидеть вспышку – но нет, как оказалось, взрыва не произошло. Бомба лежит на дне Сены, возле Моста Искусств – боже? это ведь совсем неподалеку, километра два или чуть больше! А еще там Лувр рядом, и Дворец Правосудия, и Нотр-Дам-де-Пари. Мы что, с Соединенными Штатами воюем? Или это был русский самолет, притворившийся американцем?
Какой-то месье Мелош, отрекомендованный радиоведущим как военный эксперт, долго рассуждал на тему, взорвется бомба или нет. Сказал, что атомная бомба упрощенно – это тот же боеприпас, отличающийся от обычного лишь намного более мощным зарядом, – и «мы помним, как в недавнюю войну и немцы и англичане использовали авиабомбы, взрывающиеся через какой-то срок после падения, от нескольких часов до пары суток». А если причиной была неисправность механизма детонации, то взорваться может в любой момент, от малейшего сотрясения или иного воздействия. В общем, сейчас находиться от места падения бомбы желательно не ближе, чем в десяти-пятнадцати километрах, и в прочном глубоком подвале, по возможности герметичном.
Есть уже первые жертвы. На бульваре Сен-Жермен кто-то, увидев опускающийся парашют, сообразил, что это такое, и крикнул: «Атомная бомба!» После чего возле входа в метро толпа устроила давку, в которой есть погибшие и покалеченные – число разнится от десяти до тридцати. Полиция призывает парижан соблюдать закон и порядок, не допускать паники и избегать больших скоплений людей, например на вокзалах, поскольку есть опасность повторных терактов. Боже мой, они что, не понимают, что если Бомба взорвется, то погибнут не десятки и сотни, а сотни тысяч!
Месье Бриссон прикинул, к какой родне ему надлежит срочно отправить из Парижа Мари и Клода. Но прежде надо было позаботиться немного и о себе. Он придвинул к себе бланк стандартного страхового договора «Эврики» и в графе «особые обстоятельства» вместо обычного «за исключением форс-мажора, как то: война, массовые беспорядки, большая природная катастрофа» вписал «включая атомную бомбардировку». По всей форме заключил договор касаемо недвижимой собственности (в том числе находящейся в ипотечном владении) некоего месье Жана Бриссона, проживающего: Париж, улица Шампьоне, дом, квартира… И, есть грех, завысил сумму компенсации – чтобы в самом крайнем случае хватило и на остаток расчета с банком, и на покупку нового жилья уже в полную законную собственность. Успел подсунуть документ в папку на подпись – в надежде, что даже при атомном апокалипсисе сейф в подвале здания «Эврики» уцелеет. Еще прошение на недельный отпуск, с завтрашнего дня – тоже, на стол месье Фавро. И с чистой совестью отбыл из конторы, сказав соседу:
– Поль, скажешь боссу, что я уехал на встречу в «Рошетт», заявленную еще вчера.
На улицах было нездоровое оживление – но пока никого не грабили и не били. И одному богу известно, сколько стоило сейчас найти грузовик – ведь Мари категорически отказалась уезжать без самого необходимого и дорогого имущества. Даже устроив скандал: если мы останемся живы, но безо всего, нищими, клошарами, зачем нам такая жизнь? Потому прошло часа три, пока все было собрано, упаковано и готово к отъезду. И тут зазвонил телефон.
– Бриссон? Так и знал, что застану вас дома, – голос самого месье Фавро. – Немедленно оторвите вашу задницу от стула и приезжайте на службу. Жду вас через двадцать минут!
