– И чтобы и дальше им наслаждаться, каждый джентльмен должен служить примером для своих арендаторов, отстаивать свой титул и свои права, что мы и делаем, и да хранит Господь наше правое дело. Помяните мое слово, скоро мы узнаем, кто замышляет измену.
Его глаза встречаются с глазами герцога: двумя безднами, извергающими пламя.
– Я слыхал, эти дурни поминают Марию, – говорит герцог. – Одному Богу известно, кто подталкивает их к измене, хотя нетрудно догадаться. Если она проявит к мятежникам хотя бы малейшую благосклонность, я не скажу ей больше ни слова и не намерен ее защищать.
– И я, – говорит он.
– Если придут шотландцы… – герцог жует губу, – нам пригодится каждый здоровый мужчина, каждый мерзавец, умеющий держать дубинку в руках, каждый джентльмен, способный сидеть в седле. Генрих не намерен выпустить из Тауэра моего племянника?
– Правдивого Тома? Нет.
– Надеюсь, король знает, что я непричастен к его авантюре.
Это еще вопрос, но он уходит от него и говорит герцогу:
– Королю угодно – как уже пытался объяснить вам мастер Ризли, – чтобы вы не задерживались ни в Лондоне, ни в его окрестностях, но вернулись в ваши владения и обеспечили там мир и покой…
Огненная бездна вспыхивает.
– Что? В моих владениях нет мятежей!
– Вот и проследите, чтобы их и дальше не было, – вступает Рейф Сэдлер. – А королевское войско возглавит милорд Суффолк.
– Брэндон? Этот конюх? Клянусь святым Иудой, – произносит герцог. – А меня оттерли в сторону? Меня, обладателя самой древней крови в королевстве!
– Какая разница, милорд, – говорит Рейф. – Я про кровь. У всех у нас одни прародители, если заглянуть вглубь.
– Любой священник вам об этом расскажет, – торжественно произносит он.
Герцог вскипает. Он знает, что они правы. Впрочем, он бы предпочел, чтобы Говарды вели род от собственных Адама и Евы.
– А мой сын? – спрашивает он. – Как насчет Суррея? Допустим, я оскорбил его величество, но Генрих же не откажется от услуг моего сына?
– Он сказал, что подумает, – говорит Зовите-меня.
– Подумает? – Герцог еле сдерживается. – Мне следовало самому поехать в Виндзор и встретиться с моим сувереном лицом к лицу. Не сомневаюсь, что вы извращаете его речи.
Зовите-меня открывает рот, но герцог его опережает:
– Еще одно слово – и я выпотрошу вас, как оленя, Ризли. Король знает, что во всей Англии у него нет преданнее слуги, чем Томас Говард.
– Милорд, я советую вам, если вы способны прислушаться к…
Но герцог не способен:
– Я всегда и во всем повиновался слову Тюдора и собираюсь поступать так и впредь, помоги мне Господь. Но что я получил взамен? Монастыри упразднены, и все мелкие проходимцы и жулики успели поживиться. А где моя награда?
– Если вы хотите аббатство, – говорит Грегори, – вы должны обратиться к Ричарду Ричу, канцлеру палаты приращений.
– Обратиться? – плюется герцог. – Почему я должен обращаться за тем, что полагается мне по праву?
– Кстати, – говорит он, – я получил письмо от миледи герцогини. Она пишет, что прошло четыре года с тех пор, как вы живете раздельно.
– Это были лучшие годы моей жизни.
– Она жалуется на скудное содержание.
– Никто ее не неволил.
– Вы не хотите, чтобы она вернулась, но отказываетесь ее содержать?
– Пусть ее семья о ней позаботится.
– Сэр, как вам не стыдно! – вспыхивает Рейф. – Простите, но я не могу молчать, когда слышу, что c женщиной дурно обращаются.
Герцог резко придвигает лицо к лицу Рейфа:
– Все знают про вашу женщину, Сэдлер. Вы купили ее в борделе такой потасканной, что больше пенса ей никто не давал.
Рейф говорит:
– Не будь вы стариком, я бы вас ударил.
Он, лорд Кромвель, встает между ними.
Герцог произносит:
– Я сам вас ударю, Сэдлер. Проткну, как курицу вертелом.
– Милорд, – говорит он, – верьте мне, я всеми силами стараюсь вернуть вам расположение короля.
Чертыхнувшись, герцог отступает:
– А вы знаете, что на севере вами пугают детей? А ну не реви, а то позову Кромвеля.
– Неужели? Лорда Кромвеля, если быть точнее.
– Ваш титул для них в новинку, к тому же они тугодумы. Говорят, он помрет раньше, чем мы привыкнем.
Когда они плывут через реку на барке, дождь сыплет в лицо, а флаг с его гербом плещет о флагшток. Статуя Бекета на стене епископского дворца почти скрылась за струями дождя, но рулевой Бастингс все равно приветствует святого.
– Когда-нибудь я сниму оттуда этого изменника, – говорит он.
– Но, сэр, речной люд считает, он приносит удачу.
– Лучше бы вам рассчитывать на себя.
Они сидят под навесом.
– Не нашел ничего умнее, – спрашивает он Рейфа, – чем сцепиться с герцогом?
– В жизни я совершил лишь один глупый поступок, – отвечает Рейф. – В смысле, когда женился на Хелен. И поскольку с тех пор все, кто видит ее, понимают, что я оказался истинным мудрецом, даже этого я не могу записать на свой счет. Так что, пока я еще молод, я ищу опасности. Хочу узнать, каково это.
– Поскольку мы люди мирные, – смеется Ризли, – мы должны использовать каждый случай испытать свое мужество.
– В следующий раз предупреди меня заранее, – говорит он. – И держись подальше от дядюшки Норфолка.
