И если подумать, скажет Франциск, много ли потребовалось пятьдесят лет назад, чтобы вторгнуться в Англию и свергнуть Горбуна? Хватило двух тысяч наемников под предводительством человека без имени.
Генрих говорит:
– Можете сказать Гардинеру и любому, кто спросит, что я обрушусь на мятежников всей мощью английского оружия и изничтожу любого. Наследникам придется ползать по земле с лупой, чтобы разглядеть их останки.
А чем займется он? Будет договариваться.
В Виндзоре король листает итальянский песенник. Осенний дождь бьет в стекло, мертвые листья кружатся в воздухе. «
Король спрашивает:
– Где Томас Уайетт?
– В Кенте, сэр. Собирает своих арендаторов.
– Скольких он может привести?
– Сто пятьдесят. Возможно, двести.
– А как поживает сэр Генри Уайетт?
– Умирает, сэр.
– Он оставит мне что-нибудь?
– Своего сына, сэр. Его последнее желание, чтобы ваше величество не лишали его своего расположения.
Тома Уайетта: его пылкость и верность, его стихи.
Король спрашивает:
– Лорд Монтегю приведет арендаторов?
– Ему нужен день на сборы, сэр.
Интересно, поедет ли Монтегю сражаться сам, думает он.
– А где его братец Реджинальд?
– Только что выехал из Венеции.
– Куда? – Король завершает свою мысль: – Полагаю, в Рим. Там они торжествуют надо мною. «
Что за оружие защитит меня от смерти? Он листает манускрипт, разрисованный живокостью, винными лозами и прыгающими зайцами. «Я дерево, что гнется под ветром, ибо лишено корней…» И Скарамелла идет на войну, в башмаках и латах, с копьем и щитом.
Пять Ран. Жена. Дети. Мой господин. Доротея, вонзившая иглу промеж ребер. Пятой пока нет? Ты можешь выжить, если раны распределены равномерно и если знаешь, откуда придет следующий удар.
Король спрашивает:
– Скольких приведет Эдвард Сеймур?
– Две сотни, сэр.
– А Куртенэ? Милорд Эксетер?
– Пятьсот, сэр.
– Ричард Рич?
– Сорок.
– Сорок, – повторяет король. – Впрочем, он всего лишь адвокат.
– Я велел всем прибрежным районам тщательно следить за вражескими кораблями.
Король щиплет струну.
Предсказатели – а их у нас пруд пруди, хотя лучшие их пророчества делаются задним числом, – уверяют, что в этом году воды Альбиона окрасятся кровью. Закрывая глаза, он видит не поток, что шумит и выплескивается из берегов, не реку, что гремит по камням, а маслянистый, багровый, липкий, бурлящий ручей, который сочится неспешно и неостановимо.
В Йоркшире поют старую жалобу времен Джона Болла:
Аск – мелкопоместный джентльмен, однако Генрих сразу его вспоминает: троюродный брат Гарри Перси, родня Клиффордам из Скиптонского замка. Мастер Ризли, которому в новинку обыкновения короля, дивится, что Генрих держит в голове родственные связи самых ничтожных семейств. Называя мятеж паломничеством, Аск придает ему оттенок святости. Цель Паломников, как провозглашалось ими неоднократно, – выкачать из королевского совета подлую кровь, место нынешних советников должна занять английская знать. Чтобы блюсти Божьи законы, исцелить раны (как именуют их Паломники), нанесенные церкви. Аск принуждает к присяге всех, кто встречается у него на пути.
Он шапочно знаком с Робертом Аском. Аск состоит в Грейз-инн, бывает в Лондоне по делам семьи Перси. Будучи юристом, Аск должен сознавать, в какие игры играет. Требовать присягу именем короля – это слишком. И поскольку наверняка листал исторические хроники, знает, чем это заканчивается: какого рода лужа, в которой он плавает и в конце концов утонет.
