– Разве вы не говорили: «Все притязания короля на божественную власть бессильны исцелить его раненую ногу»? Разве вы не сказали: «Рана в ноге когда-нибудь его убьет»? И разве вы не сказали: «Когда Генрих умрет, то прощай, господин Кромвель»?
Эксетер не отвечает.
– Разве вы не сказали: «Да, у нас есть принц, но он скоро умрет, весь тюдоровский род проклят».
Эксетер вскидывается:
– Я не призываю проклятья ни на чью голову.
– Да, – говорит он. – Бабьи разговоры. Может, ваша жена призывает?
В разговор вступает Ричард Кромвель. Принимал ли лорд Эксетер монастырские земли?
Да.
Принимал ли он их по доброй воле?
Да.
Оправдывал себя, говорил, Господь его простит, потому что со временем это все вернется монахам?
Молчание.
– Как такое может случиться? – спрашивает Ричард.
– Если король покается и решит их вернуть, – говорит Эксетер.
– Или вновь подчинится Риму?
– Вы не можете этого исключить.
Он бьет кулаком по столу:
– Могу, поверьте.
Он говорит с Гертрудой, женой Эксетера. Она по-мужски энергична и предприимчива, делает все для блага семьи, в которую вышла замуж. Ее мачеха была испанка, одна из фрейлин Екатерины. Немудрено, что ее тянуло к обществу императорского посла Шапюи. Немудрено, что они делились друг с другом сокровенными мыслями.
Гертруду смутить непросто. До сих пор он ее не трогал, так что она считает его мягкосердечным.
– Я молю короля смилостивиться. Видит Бог, миледи, в вашем случае он явил большое снисхождение. Сам я всегда верю, что люди исправятся. – Он печально смотрит на Гертруду. – И часто бываю разочарован.
Выйдя от нее, он говорит своим людям:
– Надо взять под стражу мальчика. Сына Эксетера.
Все смотрят на него ошарашенно.
Он говорит:
– Король никогда не причинит вреда ребенку. Но все равно привезите его.
Ричард Кромвель поясняет:
– Мы не можем допустить, чтобы сына Эксетера вывезли за границу и собрали вокруг него сторонников.
– И сына Монтегю тоже привезите, – добавляет он. – Генри Поль примерно того же возраста.
Это катастрофа. Все древние семейства падают, словно кегли в игре великанов; летят с полок, как горшки во время землетрясения.
Бесс Даррелл привозят в Тауэр. Никто не удивлен, поскольку допрашивают всех дам Гертруды. Бесс, как всегда, выглядит ангелом: золотые волосы, глаза-васильки. Она передает ему все записанные факты и скопированные письма. Рисунки изменнической вышивки: фиалку Поля, календулу Марии. Однако в конце разговора она спрашивает:
– И что дальше? Мне вернуться и жить с этими людьми? Как отвечать на вопрос, что я сказала Кромвелю?
– Ответьте, что рассказали мне свои сны.
В этом семействе придают огромное значение снам. Постоянно записывают их, запечатывают и шлют друг другу с курьером. Судя по всему, им часто снится, что король умер. Иногда – что Джейн Сеймур является в саване, говорит королю, что ненавидит его и он проклят.
– Вы не можете вернуться к Куртенэ, потому что их больше нет. Отсюда вы поедете в Аллингтон, – говорит он.
Бесс поднимает голову:
– И что я буду там делать?
– Жить тихо.
– Вы вернете Уайетта в Англию?
Он кивает:
– Хотя не могу сказать когда.
– Говорят, король им недоволен.
– Он всеми нами недоволен.
Он думает: мы даже не знаем, жив ли еще Уайетт. Но я верю в его умение чуять опасность и уходить от нее. Или замирать, если так лучше: Уайетт стоял неподвижно, пока львица к нему подкрадывалась.
Бесс Даррелл говорит:
– Лорд Монтегю называет Англию тюрьмой. Твердит, что последние шесть лет был за решеткой.
– Но так и не попытался сбежать, – говорит он. – Как же они мне противны. Жалкие трусы. Сбеги он за море к Реджинальду, я мог бы его хотя бы уважать. Он бы показал себя мужчиной, с которым не стыдно сразиться.
– Это упростило бы вам задачу, поскольку было бы явной изменой. Но помимо того, что вы получили от меня, у вас есть только лепет Джеффри и пересуды кухонных мальчишек. Монтегю и Эксетер не скажут того, что вам нужно, если вы не вырвете из них измену силой, а этого вы не можете.
– Я весьма изобретателен, – тихо произносит он. – И ваши показания мне очень помогли.
– Но подумайте, милорд. Если считать изменой любые неодобрительные слова о короле или его делах, кто останется в живых?
– Я, – отвечает он. Генрих и Кромвель. Кромвель и Генрих.
– Эксетер думает, все переменится. Он знает, что Генрих боится отлучения. Думает, угроза заставит короля вернуться под власть Рима.
– Этого не будет, – говорит он. – Слишком много сказано и сделано в Англии. Король не сможет противостоять переменам, даже если захочет. Если я проживу еще год-два, то сделаю так, что никакая земная сила не обратит наши свершения вспять. И даже если Генрих отступится, я не отступлюсь. Я сам выйду сражаться за правое дело. Даже в мои годы я еще в силах держать меч.
– Вы поднимете оружие на Генриха? – Она не в ужасе, ей скорее забавно.
– Я этого не говорил.
Бесс смотрит на свои руки, на кольцо Уайетта у себя на пальце.
– А мне думается, сказали.
