Ветер меняется. Двадцать седьмого декабря Анна высаживается в Диле, ночью под дождем. Ее везут к берегу на лодке – принцесса является из моря. Из Дила она поедет в Дувр, затем из Кентербери в Рочестер и на первой неделе нового года въедет в Лондон с востока. Король встретит ее в Блэкхите, проводит в Гринвичский дворец, и они сочетаются в Двенадцатую ночь.
В Диле, в новом замке короля, королева умоется с дороги и укрепит силы кубком вина перед путешествием в Дувр. Ее сопровождают Чарльз Брэндон и Ричард Сэмпсон, епископ Чичестерский, молчаливый прелат, которому не впервой заключать и расторгать королевские браки.
Брэндон взял с собой молодую жену. Она милая, живая – хорошо, что смущенную невесту встретит улыбчивая юная герцогиня, которая будет угадывать ее желания. Чарльзу невдомек, что нужно женщине, епископу Сэмпсону тем более. Зато Чарльз, старый вояка, выглядит внушительно, а Сэмпсон сядет в уголке и займется бумагами.
В Дувре Анну нагонит ее багаж. На следующий день она – вместе с капелланами, секретарями, музыкантами и фрейлинами – двинется в Кентербери, где ее встретит архиепископ. Ей нужны будут деньги на личные расходы, и он, Кромвель, передал для нее золотую чашу с пятьюдесятью соверенами. В Рочестер ее сопроводит Норфолк с большой свитой джентльменов. Встреча с епископом Винчестерским не предусмотрена. Это испытание повременит. Как говорят молодые люди лорда Кромвеля, она бы с перепугу бросилась обратно в морские волны.
Погода ужасная, однако невесту не укачало в море, и она готова ехать навстречу ветру и граду. Церемониймейстеры вздыхают с облегчением: они готовят большой прием в Блэкхите, на подъезде к Гринвичскому дворцу, и если Анна опоздает, это повлечет большие расходы. Он, лорд Кромвель, ждет, что соберется вся округа. По его приказу улицы Гринвича очистили от мусора и посыпали гравием, а вдоль берега поставили ограду, чтобы зеваки не сталкивали друг друга в Темзу.
Всю зиму в Остин-фрайарз он запасал мускатель и мальвазию для торжества. В пекарне готовят штрицели для Анны и ее фрейлин, дом благоухает гвоздикой, корицей и апельсиновой цедрой. Когда жива была Лиззи, в Двенадцатую ночь они угощали соседей. Разыгрывали поклонение волхвов; наряды трех восточных царей расшивали лоскутками парчи, обрезками, которые самый бережливый портной не сумел бы пустить в ход. Все женщины, от мала до велика, садились за шитье, а Лиззи, орудуя иголкой, подбадривала их шутками. Один год Энн Кромвель была кошкой с хвостом из кроличьего меха, а Грегори – рыбой в серебряной чешуе и поблескивал в зимних сумерках.
Он гадает, как там его дочь Женнеке и когда он снова ее увидит. Не говорит себе «увидит ли», потому что склонен верить в удачу. Странно думать, что Лиззи так с ней и не познакомилась. Она бы приняла его незаконную дочь, поскольку знала, что выходит за человека с прошлым.
Много лет минуло с тех пор, как женщины обрядили его дочерей для погребения. Он давно привык к той стесненности в груди, которую ощущает в праздники: на Пасху, в Иванов день, Петров день, Михайлов день, Дни Всех Душ и Всех Святых.
Тысяча пятьсот тридцать девятый год близится к завершению. Идя в Гринвич с кипой документов, он рассчитывает застать короля за игрой на арфе, или за раздумьями о том, что ему подарят на Новый год, или за складыванием дротиков из бумаги, но в любом случае неготового к серьезным делам. Однако в личных покоях суета, и молодой Калпепер выходит со словами:
– Ни за что не угадаете, сэр! Его величество едет в Рочестер встречать королеву!
Он сует Калпеперу бумаги:
– Ризли, идите со мной.
Генрих, нагнувшись, смотрит в сундук, присланный из гардеробной. Выпрямляется, говорит весело:
– Милорд, я решил поспешить и самолично встретить невесту.
– Зачем, сэр? До ее приезда всего день-два.
Генрих отвечает:
– Я хочу подогреть любовь.
– Ваше величество, – говорит мастер Ризли. – Со всем почтением, разве это не обсудили на совете? Ваши советники горячо молили ваше величество избавить себя от тягот пути и встретить невесту в Блэкхите. И вам угодно было согласиться.
– Ризли, разве я не могу изменить решение? В Блэкхите будут музыка, пушечный салют, шествия и толпы, мы не успеем словом перемолвиться, как надо будет скакать сюда, а здесь пройдут часы, прежде чем мы окажемся наедине. Я хочу явиться нежданно, обрадовать ее и приветствовать как следует.
– Сэр, если вы послушаете моего совета… – начинает он.
– Не послушаю. Признайте, Кромвель, вы ничего не смыслите в ухаживаниях.
Да. Он был женат всего один раз.
– Сэр, она только что с корабля. Вообразите, как стыдно ей будет предстать перед вами неприбранной, в дорожном платье.
Мастер Ризли добавляет:
– И разумеется, она может оробеть при виде вашего величества.
– Потому-то мне и надо ехать! Я избавлю ее от волнений. Она готовится к пышной церемонии. – Генрих улыбается. – Я поеду переодетым.
Он закрывает глаза.
