— Смотри, какое лицо у этого, — смеялась Жаклин. — Вот тот, который лежит на дне с красными жабрами. Совсем наш учитель истории. Ему бы только очки.
Лиза смотрела на рыб не отрываясь. От журчащей, зеленоватой воды, от бледного света, от вида этих чудовищных морд и блестящей чешуи, влажного, натопленного воздуха шла какая-то томительная, лунная тяжесть.
Смех Жаклин раздавался словно где-то далеко. Колени стали слабыми. Прислониться бы к стеклянной стене, за которой рыбы. Стоять бы так, но чтобы рядом была не Жаклин, а Андрей. Чтобы он стоял здесь рядом и целовал ее в губы, а она смотрела бы на этих огромных рыб, и чтобы рыбы видели. Стоять так долго, долго и целоваться, пока не закружится голова, и тогда вместе лечь на земляной, влажный пол.
Лиза повернула голову к Одэт.
— Должно быть очень приятно целоваться здесь перед рыбами.
— Целоваться? — переспросила Жоржет. — Разве ты целуешься?
Лиза покачала, головой.
— Нет. Но я бы хотела с тем черным, из вчерашней картины.
Жаклин покраснела.
— Мне было бы противно целоваться с мужчиной. Вот с тобой или с Анжель, — она мечтательно улыбнулась. — Я летом жила в Бретани у дяди и спала в одной кровати с моей двоюродной сестрой Симон. Это было очень приятно. В лунные ночи мы всегда целовались.
— Почему в лунные? — удивилась Анжель.
— В лунные ночи мы обе не могли уснуть. И от луны Симон становилась такой бледной и нежной. Мы иногда целовались до самого рассвета.
— А в саду пел соловей? — насмешливо спросила Жоржет.
— Нет, в саду пели лягушки. Они чудно поют летом, — она замолчала на минуту. — Но с мужчиной я не могла бы. Мне противно.
Лиза покачала головой.
— Я не понимаю. Мы тоже часто спали с Одэт в одной кровати, но никогда ничего.
Жаклин еще больше покраснела.
— Мужчины всегда грубы. И они плохо бреются. У них на щеке колючки.
— Это незаметно, когда целуешься, — быстро сказала Одэт.
— А ты почем знаешь?
Одэт застенчиво опустила веки.
— Мне так кажется. А то бы никто не целовался. Ну, идем. Пора домой.
Они вышли на улицу.
Анжель отогнула перчатку и взглянула на часы.
— Целых двадцать пять минуть на рыб потратили. Я в прошлый четверг весь Лувр в сорок минут осмотрела. А если бы на мне были туфли на гвоздях, я бы и в полчаса покончила бы с ним.
Лиза кивнула подругам.
— Прощайте. Я на трамвай, — и, подхватив портфель с книгами, побежала к остановке.
Лиза открыла своим ключом входную дверь. В большой прихожей было тихо и темно. Она сняла пальто и осторожно, на носках вошла в гостиную. Дверь из спальной Наталии Владимировны стояла широко распахнутой с каким-то сиротливым и пустым видом.
— Наташи нет? — Лиза осторожно заглянула в спальную. С еще не убранной постели свешивались простыни, на кресле лежала смятая шелковая рубашка.
Знакомо и душно пахло духами.
— Ушла, — Лиза разочарованно поморщилась и зевнула во весь рот. — Ужасно хочется спать. И скучно ужасно.
Она поднялась к себе, разложила книги и тетради на столе.
Из соседней комнаты слышался голос Николая.
— Какой идиот. Какой идиот этот Кромуэль.
— Черт с ним, — раздраженно ответил Андрей.
«Андрей здесь», — Лиза поправила перед зеркалом волосы, обдернула короткое клетчатое платье и вошла к брату.
— Вы так тихо сидите. Я не знала, что вы дома.
Николай сердито курил.
— Дома. Где же нам теперь быть? Теперь успеем насидеться дома. По милости твоего Кромуэля.
Лиза села в кресло у окна.
— Ну, Коля. Что же ты злишься? Он не виноват, что у него нет больше денег. Ведь он нас два месяца возил.
— Вот я и привык за два месяца. Мне тошно сидеть дома.
Андрей пожал плечами.
— Я даже рад. По крайней мере, не будет он вечно торчать здесь.
— Ах, оставь, пожалуйста, — Николай бросил папиросу на пол.
Лизе стало скучно.
— Я пойду готовить уроки.
— И куда торопиться? — Николай посмотрел насмешливо на сестру. — Кажется, ведь никуда вечером не пойдешь.
Лиза села к столу, открыла учебник алгебры. Задача не выходила. Лиза долго билась над ней и наконец решила ее.
— Вот и справилась с тобой, глупая задача. Напрасно ты брыкалась. Сказала, что решу, и решила.
— Обедать! — позвал снизу Николай.
Лиза побежала вниз.
Большая лампа низко спускалась над столом. Тарелки и стаканы криво стояли на помятой скатерти. Вилки и ножи лежали кучей.
— Да, сервировка, — насмешливо сказал Николай. — Это тебе не ресторан.
Лиза села к столу, развернула салфетку. Прислуга толкнула дверь ногой и вошла, неся миску. Лиза разлила суп, потом попробовала его.
— Невкусно.
— А ты ешь, не рассуждай, — посоветовал Николай. — Вкусного здесь все равно ничего не получишь.
Лиза отложила ложку. Андрей молча ел, опустив голову.
— Даже пива в этом доме нет, — ворчал Николай.
Мясо оказалось пережареным.
— Да, это тебе не «Кафе де Пари», — повторил Николай. — Проклятый Кромуэль.
— А на сладкое что?
Прислуга покачала головой.
— Сладкого нет. Барыня сегодня десять франков оставила. И так не знаю, как обед сделала. А вы еще сладкое требуете.
Лиза нетерпеливо дернула плечом.
— Идите на кухню, Даша.
— Может, чаю хотите? Это можно.
— Дайте хоть чаю.
Лиза пересела на диван.
— Что же мы теперь делать будем?
