Она еще не знала, что скажет. Но неужели всей ее нежности, всей ее любви недостаточно, чтобы утешить мать.
Лиза уже взялась за ручку двери, но в прихожей позвонили.
«Даши нет», — вспомнила она и побежала открывать.
Солнцева в красном непромокаемом пальто быстро вошла.
— Лизочка? Какой дождь. Наташа дома?
Лиза враждебно оглядела ее.
— Дома. Только я не знаю…
Но Солнцева не слушала. Она быстро закрыла зонтик и отряхнулась, как мокрая болонка.
— В спальной? — спросила она и, не дожидаясь ответа, прошла вперед.
Лиза растерянно смотрела ей вслед.
«Меня не впустила. Неужели ее впустит?»
Солнцева уже стучала в дверь.
— Это я, Таня.
Ключ сейчас же щелкнул в замке и всхлипывающий голос сказал:
— Как хорошо, что ты пришла.
Лиза стиснула зубы от обиды.
«Ей рада, а меня прогнала. Мне нельзя туда. Я чужая ей».
Она снова пробралась в шкапную и, отодвинув кисейную занавеску, стала смотреть, что делается в спальной.
Теперь Солнцева сидела на кровати рядом с Наталией Владимировной.
— Успокойся, успокойся, Наташа.
Наталия Владимировна всхлипывала, прижимаясь лбом к плечу подруги.
— Он сказал мне: «На что ты мне. Старая, без денег. Таких, как ты, не любят».
— Наташа, перестань. Не говори о нем. Забудь его.
— Забыть. Разве я могу его забыть? Я его люблю. Он отвратительный, он глупый, он злой. Он мне говорит: «Убирайся». Он меня сегодня по морде.
Лиза тихо ахнула за занавеской и прижала руки к груди.
«Маму, мою маму».
От ненависти к Борису, от жалости к матери вдруг зазвенело в ушах, и все закружилось. Лиза схватилась рукой за занавеску.
А Наталия Владимировна быстро говорила, блестя глазами.
— Я не могу, не могу, не могу без него.
Волосы упали ей на лоб, и она нетерпеливо откинула их.
— Ему нужны деньги. Но откуда мне взять? И ему всегда мало.
— Ты должна его бросить, Наташа. Иначе тебе конец.
— Конец, — она встряхнула головой, и волосы снова упали ей на глаза. — Ну и пускай, пускай конец. С ним или без него мне все равно конец. Я это поняла сегодня, когда он меня ударил. Знаешь, я его еще больше полюбила.
Снова резко и протяжно зазвенел звонок, Лиза побежала в прихожую.
«Неужели это Борис? Неужели он посмел?»
Лиза отперла дверь.
— Кролик? — вскрикнула она. — Кролик, что с вами? Что случилось?
Перед ней стоял Кролик. Дождь ручьями стекал с его котелка на измятое, промокшее пальто. Круглые, голубые фарфоровые глаза шало смотрели сквозь мокрые стекла пенсне.
Он пошевелил губами.
— Наташа, Наталья Владимировна дома? — с трудом проговорил он.
— Дома. Но она, кажется, нездорова. Что же вы стоите под дождем? Войдите, я сейчас спрошу.
Кролик махнул рукой, не двигаясь с места.
— Позовите ее. Скажите, необходимо.
— Сейчас. Но вы войдите. Такой дождь, вы простудитесь.
— Скажите, необходимо, — повторил он и, будто чувствуя страшную усталость, закрыл глаза и прислонился к мокрой стенке.
Лиза без стука вбежала в спальню.
— Наташа, там под дождем Кролик. Совсем сумасшедший, страшный.
Наталья Владимировна раздраженно пожала плечами.
— Этому еще что нужно? Пойди прогони его, Таня. Скажи, что я больна, что у меня жар.
Лиза осталась одна с матерью. Ей хотелось встать на колени, поцеловать маленькие, босые ноги, так беспомощно свесившиеся с кровати, но она не смела. Она только молча погладила холодную руку матери.
— Что, Лизочка? — рассеянно спросила Наталья Владимировна.
Лиза хотела ответить, объяснить, но Солнцева уже входила.
— Тебе непременно надо ехать. Он совсем сумасшедший. Стоит под дождем. Бог знает, что он может наделать.
— Ты говоришь, надо ехать?
— Непременно.
Наталья Владимировна послушно встала, подняла шляпу с пола и, не глядя в зеркало, надела ее. Потом села в кресло, натянула чулки.
— Он такой страшный. Я испугалась, — говорила Солнцева.
Наталья Владимировна молча накинула шубу и заправила волосы под шляпу.
— До свидания, Таня. До свидания, Лизочка.
На пороге она остановилась.
— Ах, как я устала.
Лиза обняла мать и вдруг, сама не понимая, что делает, перекрестила ее.
— Что это? Зачем? — удивилась та и, запахивая шубу, медленно вышла в прихожую. —
Довольны? Добились своего? — изменившимся злым голосом сказала она.
Кролик крепко взял ее под руку, будто боялся, что она убежит.
— Такси ждет.
Она протянула ему зонтик.
— Откройте.
Они спустились по мокрым ступенькам в мокрый сад. Кролик судорожно держал в вытянутой руке зонтик, балансируя и скользя по мокрой земле, как канатная танцовщица. Они сели в такси.
— Отодвиньтесь. Вы мокрый.
Наталья Владимировна спрятала лицо в широкий меховой воротник. Кролик молчал. Такси остановилось перед маленьким отелем с мигающей вывеской. Она подняла брови.
— Это еще что? Куда вы меня привезли?
— Идем.
Она пожала плечами.
— Вертеп какой-то.
Она брезгливо ждала, пока Кролик вел переговоры с слугой.
— Комната 25. Третий этаж. Лифт не действует.
— Этого не хватало. Ну, все равно. Только поскорей!
Она запахнула шубу и стала быстро подниматься. За ней, тяжело дыша, бежал Кролик.
На площадке он остановился, переводя дыхание.
— Тут.
Слуга стал деловито снимать пикейное одеяло с кровати.
— Не надо. — Кролик махнул на него рукой. — Идите.
