— Да, русский. Вчера уехал. Видите, всё в порядке, как я уже имел честь вам докладывать. И беспокоиться вам решительно нечего. Что касается до книг, то…
Мадам Дюкло встала.
— Благодарю вас. Книгами займемся завтра, — и кивнула. — Добрый вечер.
Управляющий ушел. Она осталась стоять у письменного стола.
Уехал… Уехал. И он русский. Надо узнать. Поздно сегодня, лучше завтра. Нет, нет. Сейчас…
Мадам Левек открыла сама. Глаза ее испуганно забегали.
— Мадам Дюкло, какая честь. Садитесь, садитесь, пожалуйста. Сюда, на диван.
Мадам Дюкло смотрела на птичье лицо мадам Левек, на вязаные салфеточки и золотые рамочки.
— Скажите, пожалуйста, у вас был русский жилец. Как его звали?
— Николай Савельев, — с трудом выговорила мадам Левек. — Он уехал только вчера вечером. Адреса не оставил. Но не позволите ли предложить вам чашечку кофе?
— Нет, спасибо. Отчего же он уехал?
— Кто их разберет, этих русских. Верно, денег нет или место потерял, — лицо ее вдруг стало хитрым. — Вы не обидитесь, мадам Дюкло? — прежде она ни за что не решилась бы сказать это домовладелице, но с тех пор, как домовладелица остриглась и стала носить юбки до колен… — Простите меня, мадам, но он, — она захихикала, — он был влюблен в вас, мадам.
— Влюблен?.. В меня?.. Что за вздор.
— Да еще как. Господи! — мадам Левек всплеснула руками. — Он целыми днями простаивал в прихожей, выбегал на лестницу, когда вы возвращались. И смеялись же мы над ним. Отъезд откладывал, все вас ждал. Спрашивал, когда вы вернетесь…
— Он, может, просто хотел попросить меня о помощи, как соотечественницу.
— Как — соотечественницу? Но разве вы, мадам, русская?
— Конечно. А вы не знали?
Мадам Левек обиженно покачала головой.
— Десять лет живу в вашем доме и в первый раз слышу…
Мадам Дюкло уже шла к двери.
— Как у вас уютно. А это ваш маленький сын? И ваша кошка. Какие они милые… Спокойной ночи.
Мадам Левек проводила ее до лестницы.
— Благодарю за честь. Мой муж будет очень жалеть. Спокойной ночи.
Мадам Дюкло прошла прямо в спальню, постояла перед открытым окном, глядя на крыши и трубы в облачном небе.
Потом опустилась на колени, положила голову на кресло. Шелковая обивка ласково зашуршала. Мадам Дюкло плакала.
Вот оно. Вот то, что она ждала…
Она тихо встала, разделась, легла в постель.
Простыни нежным холодом коснулись ее груди и колен.
Вот то, что она ждала. Любовь…
Темное небо в окне вдруг осветилось. Из-за черной тучи медленно выплыла огромная, зеленая луна. И как будто только ее, этой зеленой луны не хватало для полной тишины, полного покоя, полного блаженства.
Мадам Дюкло закинула голову и неподвижно вытянулась под холодными простынями…
Приказчик поднимает стеклянный колпак. На тарелке что-то красное, влажное, по нему ползают мухи.
— Это ваша печень, мадам.
Приказчик хихикает и вынимает из ящика два маленьких кружка, похожих на сушеные яблоки.
— А это ваши уши, мадам.
По прилавку прыгает, ударяясь о стекло, что-то сморщенное, Уродливое, похожее на стручок красного перца.
— А это ваше сердце, мадам. Видите: оно танцует. Оно очень счастливо, ваше сердце, — приказчик хохочет.
Мадам Дюкло вскрикивает и просыпается.
Надо все обдумать. Надо быть практичной. Она недаром прожила семнадцать лет во Франции.
Она ищет в газете объявление, едет по указанному адресу, входит в серый дом.
На дверях табличка: «Частный сыщик».
Молодой человек с зеркальным пробором и сверлящим взглядом преувеличенно вежливо встречает ее.
Она садится в кожаное кресло.
— Мне нужен адрес. Русского. Николая Савельева. Как можно скорее.
— Адрес у вас будет. Соблаговолите только ответить на… Опишите его, пожалуйста. Сколько ему лет?
— Позавчера он еще жил на рю Константинополь.
— Опишите его, пожалуйста. Сколько ему лет?
— Я не знаю. Не больше двадцати трех… Очень высокий. Худой. У него зеленоватые глаза…
Она краснеет. Теребит перчатку.
— Простите, мадам. Надо быть вполне откровенной со мной. Как на исповеди… Деньги или драгоценности… Это так часто бывает…
Она выпрямляется.
— Как вы смеете? Он сын моей подруги. Я сама русская.
Зеркальный пробор почтительно наклоняется.
— О, мадам, простите. Я не мог знать. Это так часто бывает. Через три дня вы получите адрес мсье Савельева. Плата вперед.
Мадам Дюкло никуда не выходит. Она сидит у окна и ждет.
«Ждать даже приятно, но все-таки лучше бы уже поскорее».
Она еще может ждать. Не очень долго, но может… Обещанное письмо пришло на третий день. Адрес Савельева: Марсель, Отель Зеленого слона.
— Амели, — мадам Дюкло еще держала письмо в руке. — Путеводитель. Укладывайте чемодан. Я еду сейчас.
Спального места не удалось получить. Но разве это важно? Соседи по купе с удивлением смотрели на красивую даму, ни на минуту не перестававшую улыбаться.
Темно. Поезд останавливается. Лион…
Мадам Дюкло поправляет твердую подушку под головой. «Я поймала тебя, поймала. И не выпущу. Ты спишь, ты ничего не предчувствуешь. А я еду к тебе, еду, еду. И завтра…»
В окнах солнце, круглые холмы, низкие деревья Прованса.
И вот уже море, синее, сияющее. И вот уже Марсель.
Она выходит из вагона. Как странно, что она идет, а не летит.
