– Противоположности сходятся, – засмеялся Ким. – Сверхразвитый человек реагирует на окружающий мир так же, как неразвитый.
– Да, невротики трудно адаптируются в обществе. Обычно они совсем не следят за собой, тело для них мало что значит, главное – умственная деятельность.
Кассандра вспомнила беспорядок в комнате брата в доме родителей. Вспомнила его фотографию с длинной немытой челкой, падающей на лицо.
– Они что, ходят грязные? – с интересом осведомился Ким.
– Да, очень. Некоторые вообще не моются, потому что боятся воды. В период возбуждения забывают о сне и еде, обо всем, что мы привычно делаем каждый день. Они обладают необыкновенной харизмой, острым умом, несомненным обаянием, но вместе с тем внушают страх и на самом деле являются инвалидами.
Филипп Пападакис говорил с восхищением, смешанным с неприязнью.
– У них бывают периоды подъема, эйфории, потом они гаснут, у них тусклые безжизненные глаза, они отказываются общаться.
– Другие люди для них не существуют. Они одиноки. Нет человека более одинокого, чем невротик. Но и у них бывают приступы романтизма, когда они судорожно пытаются наверстать свою отъединенность. И тогда устоять перед ними…
На лице директора засияла восхищенная улыбка.
– Невозможно…
Кассандра взглянула на часы. 18 %. Лишние 5 % от ее сердечного волнения. Вряд ли гениальный мальчик, стремящийся к совершенству, станет опасным, если разочаруется.
Директор замолчал, погрузившись в воспоминания о своих учениках-пациентах.
– Значит, мой брат невротик?
– Не обычный невротик. Ваши родители постарались сделать его таким. Эксперимент 23.
Кассандра обвела взглядом странных детей и невольно вздрогнула.
– И как же они это сделали? – спросила она.
Директор не ответил на ее вопрос и продолжил:
– Среди наших предыдущих учеников было двадцать два подопытных. Потом ваш брат и вы, Кассандра. Вы были последним самым удавшимся опытом. Эксперимент двадцать четыре.
Кассандра подскочила к директору и схватила его за руку.
– Вы мне не ответили! Как можно превратить ребенка в аутиста? Говорите!
– Извините. Вы…
– Эксперимент вашей матери.
– Как? КАК?!
Директор строго посмотрел на Кассандру и отчетливо произнес:
– Ваша мать помогла вам стать аутичной, чтобы вы осуществили мечту вашего отца.
Девушка с большими светло-серыми глазами замерла, не решаясь понять сказанное.
– Моего отца?
– Да. Вспомните. Ваша мать занималась детьми, ваш отец будущим. Именно поэтому вас назвали Кассандрой. Я же говорил, ваше имя – ключ ко всему остальному. Вас назвали так ради вашего дара.
Филипп Пападакис улыбнулся печальной улыбкой. Он был очень спокоен и уверен в себе.
– Рад был повидать вас, мадемуазель. Что бы вы ни думали, я очень к вам привязан.
Кассандра выхватила нунчаки из-за спины Кима, накинула цепочку на шею директора и стала его душить.
– Что со мной сделали? Говори!
Дети поглядывали на них с недоумением. Ким взял Кассандру за руку:
– Не тяни, Принцесса, ты его задушишь. Если хочешь, чтобы он заговорил, дай ему возможность дышать.
Филипп Пападакис судорожно вдохнул воздух, закашлялся, перевел дыхание, вздохнул и медленно выговорил:
– Вы крайне грубы.
– Говорите, или я затяну потуже.
– Ваш брат… Только он знает, что именно предприняли ваши родители относительно вас. После теракта, когда я забрал вас в интернат, вы были такой, как сейчас. Ваше левое полушарие снабжает вас видениями и делает вас сверх меры свободной. Так что если вы хотите узнать вашу тайну, помочь вам может только Даниэль.
– Где я могу его найти? Дайте мне его адрес.
– Я не знаю его адреса.
Кассандра вновь пригрозила директору нунчаками.
– Я знаю только, что после несчастного случая на Монпарнасе он работает в министерстве будущего.
Дети потихоньку окружили их. Ким про себя отметил их сосредоточенные напряженные взгляды. Они смотрели, почти не мигая. Редко, когда он видел такое заинтересованное внимание. Они вбирали информацию и не собиралась упустить ни крошки.
