— В звезды! Потому что астрология — это истинная наука.
— Только не говорите мне, что по созвездиям вы видите будущее людей! — говорит Ким с иронией. — Хорошо известно, что восприятие созвездий субъективно, в одном знаке смешаны звезды, планеты, галактики и светящиеся тела, находящиеся от нас на разном расстоянии. Они сгруппированы по случайному принципу, просто потому, что с определенного угла наблюдения с Земли кажутся стоящими рядом.
Шарль де Везле пожимает плечами, берет переносной телескоп «целестрон» и приглашает Кима с Кассандрой выйти наружу. Они поднимаются на смотровую площадку, которая является самой высокой точкой башни Монпарнас. В этот поздний час площадка пустынна.
Человек в вельветовом костюме устанавливает телескоп. Несколько голубей, расположившихся на телефонных кабелях, улетают. Снизу доносится далекий шум уличного движения.
— Когда-то, сударь вы мой любезный, астрология являлась официальной наукой. Такие люди, как Архимед, Коперник, Ньютон, Галилей, Аверроэс, Спиноза и многие другие, изучали звездное небо для того, чтобы понять людские судьбы. Вы что же думаете? Что для гороскопов, которые я, кстати, продолжаю публиковать в разных журналах, предсказания из пальца высасываются?
— Именно так, — утверждает Ким.
— Разуверьтесь. Я готовлю предсказания для каждого знака так добросовестно и тщательно, что вы и представить себе не можете. Кстати, отец Кассандры взял меня на работу как раз после того, как я рассказал ему об астрологии майя.
— Майя?
— Совершенно верно. Моя мать была мексиканкой, родилась в Юкатане и происходит, по всей видимости, как раз от индейцев майя. Поэтому я хорошо изучил их культуру. У майя астрология считалась официальной наукой.
Молодые люди слушают как завороженные, не шевелясь.
— Майя жили за две тысячи лет до нашей эры.
— Их архитектура, медицина, технологии значительно опережали развитие других стран. В чем-то они даже превосходили современную науку… Каждый день ученые делают новые открытия, касающиеся этой исчезнувшей цивилизации. Одним из самых удивительных явлений в устройстве их жизни, несомненно, было то, что позднее назвали «песнями майя».
Он переводит дух от волнения при одном упоминании этого термина.
— Это, скажем так, моя специальность. Майя превратили астрологию, то есть предсказание будущего, в науку, управлявшую всей их жизнью. При рождении каждого ребенка официальные специалисты, государственные чиновники по звездам на небе, создавали астрологическую карту младенца. По ней они предсказывали его судьбу, его личное будущее. У майя искусство гадания являлось не только признанным, но и определяющим фактором, влияющим на весь комплекс экономической, политической и социальной жизни общества.
— Суеверие, возведенное в ранг гражданского долга? — насмешливо спрашивает Ким.
— Астрологи были богаты и могущественны, никто и не думал смеяться над ними или ставить их предсказания под сомнение. В то время Министерство Перспективного Прогнозирования являлось самым важным из всех. В нем работало много народа, это я вам могу гарантировать.
Молодые люди слушают с неослабевающим вниманием. Они дрожат от холода в своих банных халатах на такой высоте, но любопытство оказывается сильнее. Шарль де Везле продолжает:
— Итак, в результате наблюдения за звездами в день рождения младенца астрологи сочиняли песню с совершенно недвусмысленным содержанием. В ней говорилось, например, какой будет профессия ребенка, когда он встретит свою любовь, сколько у него родится детей.
— Что позволяет сэкономить на советниках по профориентации и на матримониальных конторах, — не может не съязвить Ким.
— А поскольку его будущая жена также получала песню, регулирующую ее жизнь, она все устраивала так, чтобы встретить того, кто назван ее мужем, в тот день и в том месте, которое указали астрологи.
— Тонко.
— И они заводили именно столько детей, сколько предсказали астрологи. В конце каждого куплета астрологи даже уточняли, в каком возрасте и при каких обстоятельствах проживший жизнь человек умрет. Если смерть должна была произойти в определенном месте в результате столкновения двух тележек, человек устраивал это столкновение.
— Но это же глупо, — восклицает Ким.
— Нет, это придает уверенности. Они действительно знали свое будущее. И поскольку все предпринимали максимум усилий для того, чтобы предсказания сбылись, они и сбывались.
— Что избавляло от страха перед неизвестностью, — добавляет Кассандра.
— Да, но если все уже заранее предрешено, нельзя удовлетворить свои амбиции, нельзя рискнуть.
— Наоборот, и амбиции, и рискованные ситуации тоже были предсказаны. Что заставляло трусов действовать, — поправляет Шарль де Везле.
Внизу тысячами огоньков мелькает Париж, свидетельствуя о суетливой жизни тех, кто ползет по асфальту. Эти искры, смешиваясь со светом звезд, отражаются в глазах Шарля де Везле.
