— Что это? — Фламэ с подозрением посмотрел на маленькую бледно-желтую лепешку из сухого теста.
— Освященная наместником облатка, дабы изгнать из вас бесов, — саркастически ответил ГэльСиньяк. — Ох, умоляю, не смотрите на меня так! Это из запасов Фриды. Действует безотказно. Снимает любые чары.
Фламэ повертел лепешку в руках.
— Не бойтесь, не отравлено, — ГэльСиньяк невозмутимо заложил такую же за щеку.
— Предпочитаете подкреплять чем-то существенным слово Божие? — хмыкнул Фламэ.
Имперец резко открыл глаза и холодно улыбнулся.
— Вы — раздражающий тип, мастер Фламиан. Даже жаль бывает, что вы мне так нравитесь.
Фламэ сунул лепешку в рот. На вкус она была как… лепешка. А потом он вдруг увидел мир необычайно четко и подумал, что тут не обошлось без дурманящих травок.
Старуха была в паре руссов от него, настороженная, напоминающая поднятую из укрытия птицу. Она была невероятно безобразна, и страшные ожоги и оставшиеся от платья лохмотья ее не красили. А еще она была древней. Невероятно древней. Время изрядно потрепало ее, но позволило сохранить немалое могущество. При виде этой уродливой старухи в обрывках черного ведьминского платья, начинало покалывать кончики пальцев.
— Каллуна… — пробормотал Фламэ, все еще плохо веря своим словам.
Ведьма обернулась через плечо, обожгла преследователей взглядом и порысила дальше на север. Мужчины переглянулись и, проклиная длинные плащи, побежали за ней. Старуха и безо всяких чар ускользала от них, легко минуя те места, где преследователи увязали в снегу по колено.
— Как нам ее остановить? — задыхаясь от быстрого бега, крикнул Фламэ.
— Только, если чем-нибудь кинуть, — ГэльСиньяк остановился, переводя дух. — Но у меня с собой только ножи, а убивать ее вот так сразу у нас нет резона. Да и не по-людски это, если честно.
Фламэ зачерпнул горсть снега, разогрел его в ладонях и слепил в ком. Снежок вышел небольшой, кривой и легкий, да и швырять его было несподручно. Однако же, музыкант кинул его и даже попал старухе в плечо. Споткнувшись, карга повалилась на снег и забарахталась, путаясь в лохмотьях и пытаясь встать. Мужчины подбежали, подняли ведьму и поставили на ноги. Старуха обожгла их полным ненависти взглядом и исторгла ужасающий крик.
— Что ты чувствуешь? — с благоговением спросила Фрида.
Ужас, — подумала Джинджер. Неизбывный, космический ужас перед бездной, которая лежит за знакомыми нам пределами. Ведьмы лучше других знают, что никаких пределов нет. Зато бездна существует.
Над Круглым озером струились, сплетаясь в сплошное полотно, отголоски этой бездны. Чистая сила, ничем не замутненная стихия, представляющая огромное искушение для всякой ведьмы. Джинджер хотелось окунуть в нее руки по самый локоть, чтобы насладиться предложенной властью сполна. И вместе с тем, она знала, что сгорит при малейшем соприкосновении с силой. Растает. Обратится в ничто.
— Что ты чувствуешь? — повторила свой вопрос Фрида.
— Это… ужасно! Это сминает! Это… — Джинджер не смогла подобрать слова, чтобы описать охватившие ее чувства. Она умолкла, и только беспомощно жестикулировала, пытаясь неуклюже выразить свою мысль.
— Ты и вправду необычный человек, сестрица Джинджер, — Фрида положила ей руку на плечо. — Я ощущаю только запах серы и слабый страх, причину которого найти не могу.
— Я обычная, — покачала головой юная ведьма.
— Ты вольна так думать, — пожала плечами имперка. — Только я редко ошибаюсь. Тем более в том, что касается ведьмовства. Ладно, у нас еще будет время об этом поговорить. Пошли, наберем воды.
— А ты уверена, что это вода, сестрица? — поморщилась Джинджер.
Если верить ощущениям, то, что плескалось в озере, водой не было. Чем угодно, но только не водой.
Фрида бесстрашно скинула плащ, сняла с пояса флягу и направилась к кромке берега, ровной, как край колодца. Из-за пара, и в самом деле имеющего запах серы, ее фигура казалась размытой. Вот ведьма присела на корточки, вот склонилась к самой воде, и вдруг замахала рукой.
— Это ты точно должна увидеть, сестрица!
Джинджер приблизилась, отчаянно уговаривая себя, что ничего плохого произойти не может, хотя все приметы и намекали на странности и мелкие неприятности. От озера исходил жар такой силы, что воздух дрожал, словно в пустыне, и в нем чудились миражи. Казалось, протяни руку, и коснешься цветных огней и…