«Передвижной балаган» — было достаточно точным определением. Библиотека — вернее самый большой из ее столов, расположенный в центре — походила на лабораторию сумасшедшего алхимика. Жаровни и горшки вперемешку с графинами, подносы со снадобьями, книги, перья, чернильницы (одна на боку, и темно-синие чернила заливают стол и даже капают на пол), ворох бумаг. И пара тех самых безумных алхимиков, заспоривших из-за единственного клочка пергамена.
— Бирюза!
— Гиацинт!
— Бирюза!
— Да говорю же — гиацинт! Вот: черным по белому! — ГэльСиньяк ткнул в огромную книгу, лежащую на кресле. — «Явился лучник с сияющей стрелой»! Гиацинт! Минерал созвездия лучника!
— О чем это они? — тихо спросила Джинджер.
Фрида пожала плечами.
— Понятия не имею. Но они такие со вчерашнего дня. Меня одно волнует: не заразно ли это?
— К витруму нужно добавить гиацинт! — громче обычного сказал ГэльСиньяк, разгоряченный спором.
— Плевать, — Адмар упал в свободное кресло и устало потер виски. — Все равно у нас нет ни бирюзы, ни гиацинта. Только сапфиры моей матери, но едва ли они тут сгодятся.
Джинджер посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали. Она вскочила с кресла и бросилась к мужчинам.
— Все-таки заразно, — вздохнула Фрида.
Поднявшись, она вовремя подхватила споткнувшуюся Джинджер. Адмар усадил девушку в свое кресло и хмуро поинтересовался:
— Почему вы не в постели, Элиза?
— У меня есть гиацинт.
— Что?
Джинджер сняла с пальца свой колдовской перстень.
— Гиацинт. Почти у всех Видящих гиацинты, бирюза или бериллы. Это камни предсказателей. Вам ведь это нужно, верно?
Адмар протянул руку, но перстня коснуться так и не решился.
— Гиацинт нужен, чтобы очистить витрум от всех возможных примесей. Он просто раствориться, а все лишнее уйдет паром, — ГэльСиньяк подпер щеку рукой и задумчиво посмотрел на юную ведьму. — Вы готовы отдать нам ваш перстень? Чтобы от него осталась только голубоватая лужица?
Джинджер откинулась на спинку.
— Что вы вообще пытаетесь сделать?
— Вероятно, зеркало, — усмехнулся ГэльСиньяк.
— Вероятно? — Джинджер и Фрида переглянулись. Определенно, в воздухе витало если и не безумие, то легкое помешательство — точно.
Имперец, сдвинув в сторону бумаги, вытащил странную… штуковину, по другому и не скажешь. Она состояла из кинжала и небольшого, русней в пятнадцать, круглого бронзового щитка. Это в самом деле напоминало зеркало. Джинджер надела перстень на палец и покрутила его. Ведьма без платья, ведьма без кольца. Девушке стало страшно. Чистое самоубийство.
— Это действительно так важно?
— Именно об этом написано в последнем рассказе Ольхи, — сказал ГэльСиньяк и вновь ткнул пальцем в книгу.
— По крайней мере, так считает наш мудрейший алхимик, — фыркнул Адмар.
— Именно так написано у так любимого тобой Ольхи, — упрямо повторил имперец.
— Нет! У Ольхи написано: «Лев улыбнулся, обнажив алмазные клыки, и сказал: Тщеславие среди пороков, пользой своей превосходящих добродетели». Есть тут хоть слово о зеркалах?
Фрида вздохнула и пробормотала: «Вот опять началось!».
— Они всю ночь такие, — пожаловалась она. — Слова не скажи — взрыв. И у каждого своя точка зрения!
Джинджер сняла перстень и положила его на стол.
— Берите, алхимики.
Фламэ коснулся колдовского перстня кончиками пальцев. Ощущение было странное, почти неприятное. Боль, страх. Страх самого кольца перед уготованной участью.
— Вы в самом деле отдаете его, Элиза?
— Для пользы дела, — кивнула Джинджер.
Она была бледна. Фламэ бросил короткий взгляд на витрум. Тот подрагивал, искрясь на подносе, как дорогое куритское желе. За ночь на нем образовалась тонкая радужная пленка. Фламэ эта субстанция очень не нравилась. К тому же она каким-то образом — и весьма дурно — влияла на юную ведьму. Цветом лица девушка напоминала мраморную статую, выглядела немногим лучше, чем прошлым вечером. Фламэ хотелось коснуться ее дрожащей руки. Он сжал кулак; разнылся шрам.
— Хорошо. Мы возьмем его, — кивнул ГэльСиньяк. — Фрида, дай мою сумку, пожалуйста. Там должны лежать инструменты.
Посмотрев на аккуратно завернутые в бархат ювелирные щипчики и пинцеты, Фламэ усмехнулся.
— У вас хоть чего-то нет?
Имперец пожал плечами.
— Золота, бриллиантов, графских титулов. А не помешало бы.
Вооружившись щипчиками, ГэльСиньяк разжал крапаны и извлек кусочек полированного гиацинта. В комнате, несмотря на льющееся через витражи солнце, как-то резко потемнело. Фламэ пришло в голову, что все, происходящее сейчас, здорово напоминает убийство. Если принято на веру, конечно, что у колдовских перстней есть душа, или, по крайней мере — дух.
— Так вы точно уверены, госпожа Элиза?
Джинджер на секунду прикрыла глаза. Ресницы ее дрожали.
— Уверена.