— «…прослышали о ней таны-бесы Ангэ, Упепо и Сол, и каждый из них пожелал ее в жены. И стали они являться Марианн во снах и соблазнять ее. Посещаемая каждую ночь могучими танами…» Господи, гадость какая! «Посещаемая каждую ночь могучими танами, красавица начала чахнуть и бледнеть. Граф Иммари обеспокоился и созвал со всех краев лекарей и ведуний. И явилась мудрая Грета из Скроу, прозванная Драконьей Дочерью или же Джи…» — юная ведьма запнулась. — Джинджер?
— Я слышал, ведьминских имен не так уж много, — пожал плечами ГэльСиньяк.
— Пять сотен, — кивнула ведьма. — По числу коиньольских трав. Да, не так много, но и не мало. К тому же, когда случаются такие совпадения, я начинаю нервничать. Ох, ладно, дальше. «Твою дочь любят таны — бесы, граф — сказала Грета Драконья Дочь. — Они искусные колдуны. Один из них управляет туманами, и никто не может поймать его; второй ветром, и никто не может одолеть его; а третий солнцем, и никто не может увидеть его. Но горю возможно помочь. Сделайте зеркало…»
Джинджер посмотрела на дымящийся тигель.
— «Сделайте зеркало из железа, бронзы, крови и слез, и пусть Марианн посмотрит на свое отражение». Мастера графа Имммари выплавили зеркало, и Грета Драконья Дочь прочитала над ним заклинание в двадцать шесть строк: «Отрази меня». Зеркало поднесли к лицу прекрасной Марианн, но девушка не появилась на ровной глади. Зато в нем отразились три диковинных лица. Одно походило на лицо ниддинга, второе было черно, как ночь, а третье выглядело странно из-за раскосых глянцево-черных глаз. Грета ударила по зеркалу, все оно пошло трещинами, и странные лица исчезли. Марианн проснулась совершенно здоровой».
Джинджер закрыла книгу и посмотрела на мужчин.
— У вас там ничего не выкипит, господа?
Мужчины переглянулись и бросились к тиглю. Пока они возились со своим зеркалом, девушка успела еще раз пролистать книгу. Последняя история выглядела странно: она отличалась по стилю изложения, по почерку, по сопровождающим ее миниатюрам. Здесь художник просто превзошел себя.
— Вы в самом деле не слышали эту сказку?
— Я не могу знать все сказки на свете, — пожал плечами Адмар. — Но про Грету Драконью Дочь мне слышать приходилось. По легенде она была дочерью некоего змеиного князя, оборотня-аспида, похожего на мистийскую черную мамбу.
— Видел их кто, этих оборотней-аспидов? — хмыкнул ГэльСиньяк. — Готово.
Адмар плеснул на тлеющие угли треножника воду и облегченно выдохнул.
— Огонь в моей библиотеке! Это пугает. Как впрочем, и невесть откуда взявшаяся легенда. Вы точно не придумали ее, Элиза?
Джинджер захлопнула книгу, взметнув облако пыли, скрестила руки на груди и насупилась.
— С чего бы мне? Я похожа на барышню с таким богатым воображением?
— Уж больно своевременно сказочка появилась. Заклинание, значит.
— Заклинание не помешает, — сказала появившаяся в дверях Фрида. — Иногда только слова делают вещи волшебными. Говорят, именно так создавались перстни. Искусство утрачено, и их осталась всего тысяча.
— Девятьсот девяносто девять, — мрачно поправила Джинджер, бросив взгляд на опустевшую оправу своего кольца. — Не пора ли обедать?
— А, именно с этим я и пришла. Обед готов, и наши благородные господа заждались. Они вообще не в духе. Беатрисе хуже.
— Значит, — вздохнул Адмар, — надо спешить. Хотя бы на обед.
Заклинание. Фламэ качнул бокал так, что несколько капель упали на темное полированное дерево стола. Заклинание. Двадцать шесть строк.
Барды севера и Горжанских гор, а также куритские поморы прекрасно знают силу слова. Не редко они превосходят в искусстве колдовства ведьм и ученых колдунов всего континента. Рифмы обладают собственной властью и магией.
Фламэ вытащил из кармана медальон, открыл его и посмотрел на портрет канцлера Юлиана. Вы славились своим острым умом, милорд. Случалось ли вам так же мучительно подбирать слова?
Фламэ защелкнул медальон и, не особо отдавая себе в том отчет, повесил его на шею. Становился излишне сентиментален на старости лет.
— Так задумались, что меня не слышите?
Фламэ вскинул голову. Джинджер стояла у стола, теребя шелковый поясок.
— Фрида прислала вам травяной отвар, сказала, что он просветлит голову, а от вина пользы нет.
— У госпожи Фриды на все свое твердое мнение, — хмыкнул Фламэ.
— Да. И я бы с ней не спорила, — Джинджер указала на кресло. — Я присяду?
Фламэ пожал плечами. Девушка грациозно опустилась в кресло и замерла. Выглядела она напряженно. Словно ей что-то не давало покоя. Фламэ посмотрел на ее руки, мнущие ткань голубого платья.
— Возьмите перстень моей матери, — сказал он.
В глазах девушки сверкнул испуг.
— Нет! Одно дело — хранить такой сильный перстень, и другое — носить! Я… я обокрала круг Дышащих! И… мастер Фламиан! Мне страшно!