Лампы оставили в пыточной. Замок был достаточно хорошо освещен, к тому же Фламэ изучил в свое время эту его часть. Коридор вел к лестнице. Еще один коридор, вдвое короче, винтовая лестница, и можно было оказаться в малой приемной королевы. Многие, кого она там принимала, в конце концов оказывались в казематах по прошествии получаса. Лестница выходила прямо в полую колонну за статуей Хендриха Кровавого. Десять минут хода. И неизвестное количество стражников. Фламэ протянул Джинджер засапожный нож. Ведьма неловко перехватила рукоять, явно не зная, что делать с оружием.
— Идемте.
Первый стражник встретился у лестницы. Обычный охранник казематов, со скучающим видом опирающийся на копье — не более чем символ его занятия, вещь совершенно бесполезную в коридоре. Двигаясь как можно тише, Фламэ подкрался сзади и зажал стражнику нос и рот, не давая кричать и перекрывая доступ воздуха. Фрида перехватила падающее копье. Уложив потерявшего сознание стражника на пол, Фламэ вытер руки плащом. Наверное, целесообразнее было убить и этого, но… Его передернуло. Практичная Фрида, не размышляющая о целесообразности или совести, принялась связывать бесчувственное тело.
— Пять, — безжалостно констатировала Джинджер. — Сколько их может быть еще?
Фламэ пожал плечами.
— В прежние времена Мирабель оставляла человек пятнадцать, самых лучших. Но это было до того, как она спятила окончательно.
— А сейчас их будет больше, или меньше? — с подозрением уточнила ведьма.
— А это смотря, на почве чего королева спятила. В любом случае, расслабляться не стоит.
— Альберих… — пробормотала Джинджер.
— Спасибо большое, что не даешь мне позабыть о нем! — съязвил Фламэ. — Идемте.
Следующий коридор был пуст. Впрочем, здесь и не располагалось ничего важного. Только кладовые, где хранилось то, чему не вредит сырой воздух подземелий. Ну и иногда строптивые служанки. Все двери были закрыты на засовы, и тишина стояла полнейшая.
У винтовой лестницы Фламэ замешкался. Джинджер поймала его за запястье. Лицо ее было бледно.
— Там опасно? — мягко улыбнулся Фламэ.
— Я не знаю… — ведьма тряхнула головой. — Все так сумбурно…
— Что ж, — Фламэ высвободил руку. — Поднимемся и проясним это.
Альберих сидел на ступенях возле трона, положив меч поперек коленей. Эта игра в верного пса доставляла ему удовольствие. Он обожал хозяйку со всем возможным, почти щенячьим восторгом, и это сквозило в каждом жесте, в каждом повороте головы. Мальчишка! Щенок! Фламэ вспомнил себя в столь юном возрасте. Да, такой же щенок-идиот, влюбленный в Мирабель. Тем горше было разочарование. Как сказал один усмахтский поэт: И этот бог, какой несчастный идол.
— Не вмешивайтесь, — велел Фламэ и вышел на середину комнаты.
Альберих поднялся.
— Я ждал тебя.
— Вот как?
— Ее величество сказала, что ты придешь. И что тебя надо убить. И дозволила мне решить все поединком. Это огромная честь, старик.
— Ты так ценишь возможность еще раз проиграть мне? — хмыкнул Фламэ.
— А разве в тот раз ты победил?
Мальчик явно выучил урок, и держался сейчас спокойно. Более того, был настроен поговорить. Фламэ не хотел сбивать этот настрой, но все же не удержался от укола:
— У меня в руках был Иртар. Не самый честный поединок.
— Теперь у тебя меч лорда Микаэля Таскейра, — спокойно парировал Альберих.
Только теперь Фламэ обратил внимание на герб, украшающий средокрестие меча и ножны. Все верно, оружие покойного супруга графини Кэр. Уилл потихоньку избавился ото всех напоминаний о первом замужестве леди Брианны. Впрочем, судьба клинка интересовала Фламэ куда меньше, чем юнец. Альберих был странно спокоен, словно заторможен, как погруженный в транс. Не бывают молодые честолюбивые воины так спокойны и рассудительны. Значит ли это, что за годы выросло не только безумие Мирабель, но и ее магическое искусство?
— Откуда королева знала, что я приду?
Альберих — такая же кукла, как и бедные фрейлины — указал влево. Там между окнами стояло огромное, в два человеческих роста зеркало, одно из сокровищ королевы. Фламэ случалось дивиться тому, как оно сделано, но вот смотреть в него как-то не хотелось. Да и королева не позволяла.
— Его привез из Империи Адальсер, как свадебный подарок королеве Ирэне, — ровно, словно с чужого голоса пояснил Альберих. — Оно принадлежало Седой Келе, а после ее смерти гнило в каком-то замке. Восемь сотен лет, а оно, как новенькое. Ниддиггинг. Сделано на Севере, где всегда знали толк в колдовстве.
В голосе юноши послышались знакомые нотки. Королева, укрывшись где-то в замке, управляла своими марионетками.
— Говорят, — голос юноши понизился до шепота, — Зеркало сделано изо льда, добытого со дна древних колодцев. Оно открывает все тайны мироздания, все колдовские секреты.
— Где Мирабель? — резко спросил Фламэ.
Альберих напал без предупреждения. Фламэ едва успел отбить удар, выставив блок. За статуей сдавлено охнула Джинджер. Имперка на нее шикнула, а ГэльСиньяк пробормотал что-то утешительное. К счастью, все трое сидели в укрытии и не вмешивались. Фламэ и без того было нелегко.