— Мэтр Ноэль, странствующий эксперт, и госпожа Фрида, — представил старик небрежно. Имена вновь прибывших он даже называть не стал. — Садитесь к столу, сейчас будет готов чай.
Бенжамин бережно усадил сестру и устроился на краю лавки. Филипп сел с другой стороны. Они как всегда окружали Беатрису повышенным вниманием и заботой, и это вызывало у Джинджер что-то среднее между завистью и отвращением. Она села, стараясь держаться поближе к Адмару, и принялась украдкой разглядывать темную пару напротив. Мужчина с отрешенным видом смотрел на огонь, а женщина наоборот с любопытством разглядывала гостей.
— Что с бедной девушкой? — спросила госпожа Фрида. Голос у нее был глубокий, и дополнительное очарование ему придавал легкий имперский акцент, делающий слова четче и объемнее. Даже Джинджер поддалась на очарование этого голоса.
Бенжамин открыл уже рот, чтобы, судя по взгляду, рассказать все, но опомнился. Насупившись, он процедил:
— Мы пришли поговорить об этом с господином Мартином.
— У меня нет секретов от добрых друзей, — ответил старик, водружая чайник на центр скатерти. — Они пришли, чтобы узнать, как спасти эту девушку. Не правда ли, милорд Бенжамин?
— Почему вы не сказали нам все сразу? — сухо спросил лорд-наемник.
— То, что просто получается, просто теряется, — отмахнулся старик и повернулся к Адмару. — Не так ли, мальчик мой, Фламиан.
Музыкант покачал головой и примирительно похлопал Бенжамина по сжатой в кулак руке.
— Спокойно, юноша. Мы пришли, мастер Мартин, чтобы узнать о Круглом озере.
Старик неспешно разлил чай по толстостенным кружкам, опустился на единственный стул во главе стола и подергал себя за кончик ведьмовского, крючковатого носа.
— Вот, значит, как…
Странное дело, но Фламэ не мог отвести глаз от сидящей напротив женщины. Она была необыкновенно, пугающе красива. Волны иссиня-черных волос обрамляли смуглое лицо, на котором сияли похожие на изумруды глаза. Грудь была утянута, и открыта гораздо сильнее, чем это позволялось в Империи. Между идеальной формы ключицами лежал на серебряной цепочке медальон. Фламэ моргнул, стараясь сбросить наваждение, и перехватил взгляд мужчины. Спутник красавицы, кажется, откровенно развлекался.
— Мастер Мартин, — заговорил он. В его речи акцент чувствовался сильнее. — Может быть, ты заодно поищешь карты и для нас.
— Я прекрасно все помню! — разозлился старый бард. — И безо всяких карт!
— Не сомневаюсь, — усмехнулась женщина. — А пока вы рисуете их заново, мастер, поскольку у нас не такая хорошая память, позвольте, я взгляну на бедную девочку.
Поднявшись, она, прихрамывая, обошла стол и склонилась над леди Беатрисой. Узкая рука коснулась волос девушки. На безымянном пальце блеснул тяжелый перстень с вишневого цвета альмандином. Ведьма. Травница. Несколько секунд ведьма перебирала спутанные за день волосы Беатрисы, а потом помрачнела.
— Отнесите ее на постель. Ноэль, согрей воды. Мастер, у вас найдется немного руты?
Несмотря на свою хромоту, двигалась ведьма стремительно. Смахнув со второй половины стола часть бумаг, она принялась споро перебирать пучки трав.
— Быстрее! Иначе уже можете ничего и не искать!
Встревоженный Бенжамин стрельнул глазами на перстень, подхватил сестру на руки и пошел следом за старым магов вглубь дома. Филипп последовал за ним. Ведьма проследила за ним мрачным взглядом и проворчала:
— Сколько народу, а толку — чуть. Чем вы поддерживали ее силы?
Она, пробежавшись взглядом по комнате, безошибочно выбрала Фламэ.
— Чем, мессир?
— Сухая полынь.
— Неплохо, — одобрила ведьма. — Но недостаточно. Ноэль, ну же!
Мужчина со вздохом снял котел с огня и понес его к столу. Джинджер придвинулась ближе к Фламэ и шепнула:
— Почему мы им доверились?
— А вы умеете бороться с ураганами? — тихо спросил музыкант, следя за травницей слегка завороженным взглядом. Определенно — ведьма.
Его собственная ведьма дернула его за рукав. Повернув голову, Фламэ натолкнулся на весьма недовольный взгляд.
— Мы ведь здесь по делу?
— Конечно, — Фламэ поднялся. — Пойду, выпрошу у Мартина карту. Не убьет же он меня, в самом деле. Столько лет прошло.
Проводив его взглядом, Джинджер уставилась на складку на скатерти. Видят духи, еще никого в жизни она так не ревновала. Это вызывало странные, противоречивые чувства. Ей одновременно было противно, и как-то томительно-приятно. Ревность вызывала совершенно непонятное удовольствие. Кое-кто из приятельниц Джинджер — подруг у нее не было — говорил, что ревность по-своему прятное чувство. До этой минуты она не верила.
— Сестра, — услышала она, — вы не поможете мне?
Черноволосая бесстыдница стояла совсем рядом, протягивая ей ступку. От травницы пахло пряностями, и немного — горько-сладкими симперскими духами, как от знатной дамы. Огонь очага отражался в темно-красном камне перстня и бросал искры на угольно-черное платье. Шелк. Не иначе, как спутник ведьмы — какой-нибудь принц.
— Конечно, — сказала Джинджер, поднимаясь. Следовало чем-то занять руки. Может и голова прекратит думать о глупостях.