- У него никаких доказательств.
- А нужны ли ему эти доказательства? - прищурился его младший брат, Рестон. Пара слов, пара взглядов, и он все понял. И что заговор раскрыт, и еще кое-что сверху. Их - не помилуют. Торнейский всех порвет за брата. Плевать, что у него на гербе заяц, зубы у зайчика вполне себе волчьи. Недаром его боятся в Степи. Нет, но какая тварь выдала все Торнейскому? Знал бы - убил бы. Даже ценой своей жизни.
Кто ему сказал?
Выяснять времени не было.
- Уходи, - просто сказал Леонар. - Я останусь тут, задержу их.
- Ты погибнешь...
Леонар пожал плечами. Он понимал, что вряд ли выкрутится, но пусть хотя бы брат останется жив. Хотя бы он... Канцлер встал с роскошного кресла обтянутого бархатом, подошел к каминной полке и потянул за рычаг. Та отошла в сторону.
- Иди, братик. Да пребудут с тобой Боги.
Рестон быстро обнял Леонара и шагнул внутрь, в темноту. Канцлер сотворил благословение ему вслед, и вновь повернул рычаг. Полка встала на место, словно и не было никакого хода. Никогда. И не уходил отсюда никто, и даже в кабинет не заходил.
Леонар медленно уселся обратно за стол.
Он ждал.
Еще один шанс у него был, вдруг да удастся поквитаться хоть с кем-то?
***
Долго ждать ему не пришлось. Рид вообще не был склонен к промедлению, особенно в таком тонком деле. Так что...
Дверь распахнулась без стука, послышался писк секретаря, и маркиз Торнейский вошел в кабинет канцлера.
- Леонар.
- Рид.
Мужчины не были многословны. Хватило лишь взгляда, одного взгляда, чтобы понять друг о друге если не все, то многое. Такая злость была написана на лице Рида. Такая ярость изуродовала красивые черты Леонара.
- Еще бы месяц...
- Обещаю, ты его не проживешь.
- А может, ты? - прищурился Леонар.
Что заставило Рида упасть на одно колено?
Какой инстинкт? Какое чудо?
Но... Риду безумно повезло. Арбалетная стрела хоть и не просвистела мимо, но вместо живота впилась в плечо. Леонар расхохотался, отбросив назад голову, и это было последним, что он сделал. Клинок гвардейца просто пришпилил канцлера к его креслу, словно бабочку в гербарии.
Леонар не закричал. Просто опустил глаза, глядя на клинок, словно себе не верил, но его ненависти это не умерило. Ни капельки.
- Чтоб ты сдох...
В горле у него заклокотало, и он обвис на лезвии клинка.
Рид попробовал встать, скрипнул зубами от боли, и потерял сознание.
***
Граф Ален Ронар никогда не проявлял ненужной инициативы. Никогда не лез вперед, никогда не превышал своих полномочий, всегда четко исполнял приказы, но бывают вещи, которые и в зайце льва разбудят.
Когда погибает твой самый близкий друг и командир.
Когда в столице обнаруживается заговор.
Когда принц, которого гвардия обязана охранять, травит короля, которого гвардия также обязана охранять.
Когда трясется и трескается на части весь мир, и певать ему на твое мнение, и на то, что ты из последних сил пытаешься сохранить здравый смысл.
И как тут не озвереть?
А уж когда ранили маркиза Торнейского...
Ален просто махнул рукой, и стал действовать по принципу: 'гори оно все ясным пламенем'. И в королевском дворце воцарился местный филиал то ли ада, то ли бедлама. А может, и все вместе.
Визжали фрейлины, разбегались слуги, кричали что-то благородные господа... последние - недолго. Ален приказал сначала бить, а уж потом разбираться, и гвардейцы от всей души выполняли приказ.
Заговорщики просто не ждали такого стремительного натиска, потому и не смогли ему ничего противопоставить. Не прошло и трех часов с момента появления маркиза Торнейского во дворце, а все перечисленные им семьи заговорщиков были арестованы и препровождены в Шарден.
Френсис Сорийскую доставили туда в одной ночной рубашке, и дама активно протестовала. Ее муж вообще не понял, за что его отправили в тюрьму, но кого это интересовало? Если уж женился - так отвечай за свою жену, а не пускай ее пастись на всех лужайках. Или - разбирайся потом с потравленными 'козой' огородами.
***
- Маркиз будет жить.
Ученик придворного лекаря (сам лекарь куда-то делся) осмотрел плечо Рида, и не нашел ничего опасного. Рана чистая, крупные сосуды не задеты, разве что горячка может начаться, но как знать? Рану он промыл, теперь остается только уповать на богов.
Двигаться Риду было сложно. А вот говорить он мог.
Они сидели с Остеоном друг напротив друга, и внимательно слушали доклад Алена.
- Ваше величество, заговорщики арестованы и препровождены в Шарден, караулы усилены, отправлены приказы в третий и восьмой полки, уже завтра они окружат столицу...
Распоряжения были те, которые отдавал еще Рид, просто Ален их чуть-чуть расширил. Но за превышение полномочий на него никто не ругался.
- Его высочество у себя, его стерегут десять гвардейцев, один он не остается ни на минуту.
- Он уже слез с горшка? - горько покривил губы Рид.
- Нет, ваше сиятельство.
Остеон вздохнул.
- Я благодарен вам, Ален. Прошу вас блокировать, насколько можно, столицу, силами гвардии, чтобы отсюда никто не вышел и не вошел.
- Я повинуюсь, ваше величество.
