А время есть?
По морю, вдоль берега – быстрее. Особенно при попутном ветре. Уж перетерпит дней десять, не помрет, а по суще будем месяц ехать, если не больше. И… не хотелось Риду возвращаться той же дорогой. Ехать там, где они проезжали целым отрядом, за невестой, рассчитывая на веселые праздники, а нашли войну и смерть. Где все были живы, где он был… Восьмилапый, да счастлив он был! Просто не понимал этого, идиот!
Так что – море. А что уж там будет с Шарлиз – не его проблемы. Ребенок в порядке, лекарь, которого послал с ними Симон, непрестанно при Шарлиз (святой человек, надо будет ему денег дать, и побольше), и клянется, что опасности нет. А морская болезнь…
Переживет.
Сколько народа погибло на войне, и уж всяко лучше этой саларинской подстилки. Чего ее-то жалеть?
Поздно вечером, на исходе двенадцатого дня, после отплытия из Равеля, маркиз Торнейский прибыл в порт Аланеи. Отправляться сразу во дворец ему было откровенно лениво, а потому мужчина распорядился до утра его не беспокоить, и отправился спать. До утра дворец подождет.
Что делает корабль, который приходит в порт?
Правильно, становится на стоянку, а потом его капитан идет отмечаться к начальнику порта. Утром, вечером, да хоть когда. Канцелярия начальника порта работает круглосуточно.
И у Бариста Тальфера там был свой человек.
Услышав, что корабль, на борту которого находится маркиз Торнейский, прибыл в порт, человечек подумал, да и отправил весточку королевскому стряпчему. Написал записку, и передал с портовым мальчишкой.
Казалось бы – зачем? К чему Баристу Тальферу свои осведомители в порту?
А как иначе? Что-то купить, что-то продать, прикинуть, кто что везет, да и контрабанда – золотое дно. Это даже не Баристовы интересы, а государственные. Вот стряпчий и старался.
Мальчишка постарался тоже. И – повезло. Баристу повезло в том, что он сегодня ночевал дома, так что записка была ему передана в руки. Дворецкому и в голову не пришло шугануть оборванца или выкинуть замызганный клочок бумаги – насмотрелся на причуды своего господина.
Мальчишке тоже повезло. Барист приказал выдать ему золотой.
А маркизу Торнейскому повезло в том, что он остался на корабле. Не у одного Бариста были свои осведомители в порту. Но пробраться на корабль им было не по силам. А вот известить хозяев и подождать до утра помощи… Барист ждать не стал. Не повезло только кучеру – маленькое удовольствие, когда тебя будят чуть ли не пинком в два часа ночи и велят закладывать карету. Но господское дело такое, сказано – делай, да и монету господин бросил, серебряную. А самого аж трясет… тут спорить нельзя, а то здесь же, на конюшне и высекут, чтобы далеко не ходить. Кучер поспешил, и меньше, чем через полчаса карета вылетела за ворота. Барист спешил в порт.
– Плевать! Пропусти немедленно!!!
Барист ломился к каюте маркиза, словно кабан через кустарник. Только треск стоял.
– Не велено…
Бесполезно. Удержать Бариста сейчас можно было только алебардой в пузо. И то не факт.
– Прочь с дороги! Повешу!!!
Рид понял, что выспаться не удастся, и открыл дверь каюты, как спал. То есть – голый.
– Что тут происходит?
– Ваше сиятельство! – возрадовался Барист, падая на колени. – Умоляю, выслушайте меня! Дело жизни и смерти!
– Тальфер, вы ополоумели, что ли? – опознал Рид ночного визитера. – Другого времени нет? До утра подождать нельзя?
– Нет.
И столько серьезности было в глазах Тальфера, что Рид сдался и махнул рукой матросу.
– Пропусти его.
Арман Тенор, а это был именно он, молча поклонился.
– И стань вон там, – прищурился Тальфер. – Чтобы никто у двери каюты не подслушал. Если что – шуми.
Блеснула в воздухе, падая в ладонь Армана, золотая монета. Рид подтвердил приказ кивком, и сверкая голыми ягодицами, направился одеваться. Барист последовал за ним. Дверь каюты захлопнулась.
Арман пожал плечами, но приказ выполнил. Хотя что там за секреты в три часа ночи – так и не понял. Да и ни к чему ему. Целее будет.
В каюте Барист Тальфер выполнил странный ритуал, хорошо знакомый Риду. Встал на колени, опустил голову и снял дворянский перстень. Положил перед собой.
Это означало, что за свои слова он отвечает даже не головой – будущим рода. Можно казнить дворянина, но титул у его семьи не отнимут. А тут – все, конец. Это было более, чем серьезно.
– Что происходит, Тальфер?
Рид отлично знал Бариста. Сухарь, педант, но человек безусловно преданный королю. И такие пантомимы? Ну, знаете…
– Ваше сиятельство, казните меня… я не смог уберечь короля.
Рид где стоял, там и сел, правда – на койку. Повезло, находился рядом.
– Ост… что с братом?
– Он жив, но опасно болен. Смертельно.
– ЧЕМ?!
Рид знал о болезни брата, но одно дело знать, а другое вот так…
– Ваше сиятельство, я точно знаю, что его высочество дает яд его величеству.
– ЧТО?!
Вопль был такой, что крыса, неосторожно спрятавшаяся в углу каюты, получила разрыв сердца, а Арман Тенор, стоящий на страже, подпрыгнул на полметра вверх. Барист выставил перед собой руки.
– Умоляю, маркиз…
– Рассссказссссывай, – прошипел болотной гадюкой Рид.
