Сант-Анджело провел грузного профессора через несколько гостиных и салонов, украшенных блеклыми гобеленами и старой мебелью. Они вошли в главную библиотеку замка. Это помещение походило на пещеру, уставленную книжными шкафами, которые поднимались от пола до самого потолка. Несколько передвижных лестниц на колесах давали доступ к верхним полкам. Здесь находилась обширная коллекция классической литературы — тома в прекрасных переплетах начиная от Марка Аврелия и кончая Вольтером. Названия книг поблескивали золотыми буквами на корешках фолиантов, большинство которых Сант-Анджело приобрел в странствиях по разным странам мира. Коллекция состояла из книг на многих языках — итальянском, английском, немецком, французском, русском, греческом. Профессор опустил свой толстый портфель на стол в центре зала и зашагал вдоль шкафов, раз за разом присвистывая от восхищения.
— Восхитительно! Просто фантастично!
Он часто останавливался и бережно снимал с полки какой-нибудь древний том.
— Полные хроники Плиния Старшего!
Пролистав другой фолиант, он мрачно пожаловался:
— Филиппики Тацита. Мой экземпляр сгорел при пожаре в Гейдельберге.
Некоторое время Майнц был настолько увлечен просмотром книг, что маркиз подумывал оставить его здесь и заняться другими делами. Внезапно снаружи прогремело еще полдюжины взрывов. Сант-Анджело услышал, как падали огромные деревья. Майнц пролистал еще десяток книг, проверил верхние полки и, не слезая с лестницы, с укором посмотрел на маркиза.
— Интересная коллекция. Но сами вы работаете не здесь.
— Работаю? — высокомерно переспросил Сант-Анджело. — Я не понимаю, о чем вы говорите.
Майнц очертил рукой вокруг.
— Я не заметил на полках отсутствующих книг. На столе не видно ни бумаг, ни письменных принадлежностей. Да и вы, насколько мне известно, увлекаетесь совсем другой тематикой.
Его взгляд пробежал по тысячам томов. Он спустился с лестницы и с ледяной усмешкой произнес:
— Мне хотелось бы увидеть вашу личную коллекцию.
Сант-Анджело промолчал.
— Вы можете показать мне ее сами, — продолжил Майнц, — или ее найдут солдаты. Если понадобится, я прикажу им выломать все двери во дворце. Решайте, маркиз.
Затем он снова перешел на дружеский тон.
— Как часто вам встречаются такие люди, как я? Ну кто еще может оценить по достоинству собранные вами материалы?
Он направился к двери, затем, обернувшись, спросил:
— Куда мы теперь пойдем? Вверх или вниз?
Сант-Анджело подумал о словах Асканио. Может быть, действительно перебить их отряд? Но вряд ли им удастся справиться с охраной Гиммлера и солдатами СС, которые рассредоточились по всему замку и прилегающим землям.
Он повел профессора обратно в коридор, затем в свой кабинет, располагавшийся в восточной башне. Маркиз намеренно не оснащал это помещение электричеством. Поскольку снаружи уже сгущались сумерки, ему пришлось зажечь газовые лампы, закрепленные на стенах. Воздух в кабинете застоялся. Сант-Анджело открыл французское окно и вышел на террасу, чтобы посмотреть разрушения, причиненные взрывами.
До него донесся запах горелой древесины. Когда Сант-Анджело подошел к парапету и осмотрелся по сторонам, он увидел, что немцы, используя динамит, повалили старые дубы на гребне утеса. Теперь их бронированные машины сталкивали вниз расщепленные и обгоревшие стволы. Прежде чем маркиз успел понять, зачем они расчищали вершину хребта, Майнц, оставшийся в кабинете, позвал его к себе.
— Значит, вы, как и я, интересуетесь Ренессансом? — спросил профессор, когда Сант-Анджело переступил порог.
Он держал в руке автобиографию Челлини — оригинальное издание, подготовленное в 1728 году Антонио Коччи.
— У вас имеются переводы этой книги на шести языках! Рядом я вижу его трактаты по скульптуре и обработке золотых изделий. Судя по всему, вы восхищаетесь Челлини не меньше меня.
— Наверное, вы правы.
— Тогда вам известно, что он был не только великим скульптором и ювелиром, но и мастером оккультизма. Помните его рассказ о вызванных демонах в Колизее?
— Я думаю, он просто прихвастнул.
Майнц решительно покачал головой.
— Нет, вы не правы. Это не хвастовство. Более того, я убежден, что он описал свои опыты не полностью. В начале шестнадцатого века говорить о подобных вещах было очень опасно. Поэтому Челлини утаил часть истины. Но я надеюсь, что однажды узнаю его историю до самого конца.
Профессор бережно поставил книгу на полку. Он с восторгом осмотрел пятиугольное помещение, в котором книжные шкафы из вишневого дерева чередовались с высокими зеркалами от пола до потолка.
— Я начинаю завидовать вам. Мне бы такое гнездышко.
Он снял шинель и аккуратно сложил ее на кресле. Его белая рубашка прилипла к телу от пота.
— Дома, чтобы обрести покой и тишину, мне приходится работать в кладовой.
