— В древних африканских королевствах твердо верили, что дух нации может быть заключен в какой-нибудь драгоценный предмет. Сто лет назад война между Ашанти и Англией началась из-за того, что английское правительство потребовало трон древних королей. Но на нем не смели сидеть новоявленные короли: они сидели на мате и могли только слегка прислониться к трону предплечьем, когда составляли какой-нибудь важный закон.
Для народа Ашанти трон заключал в себе силу всех предков и был святыней: он обладал, как религиозным, так и политическим значением. Англичане этого не учли, когда выставили свои требования.
У других племен также были символы контакта с предками и богами. Иногда после смерти короля такие символы отправляли в специальный дом, откуда их приносили, когда нужно было сделать серьезное изменение в законе или требовалось решение судьбы народа в целом, и в некоторых племенах их вообще никто больше не видел, кроме жрецов и жриц.
Жезл власти, найденный Девисом Бруком, явно был одним из таких знаков. И он был найден в месте, о котором рассказывают древние легенды, так что он имеет двойную ценность.
— Значит, его нашли в Судане?
— Нет, гораздо западнее. Недалеко от озера Чад. Есть древняя легенда о том, что когда арабо-эфиопское королевство Аксума опустошило Мерсе и изгнало оттуда королевский клан, потомки египетских фараонов, ревниво соблюдавшие большую часть древних верований, бежали на запад и обосновались близ озера Чад. Реальных доказательств этому не было до тех пор, пока доктор Брук не нашел неразграбленную гробницу, в которой тысячелетиями хранился саркофаг. Было совершенно очевидно, что в этом саркофаге покойника никогда не было, вместо него там лежал жезл власти.
— Дух исчезнувшей нации? — тихо спросил Джессон.
Талахасси кивнула.
— Там сохранились надписи. Хотя они были начертаны египетскими иероглифами, их так никто и не расшифровал, потому что поздний язык Мерсе уже не знал никто на земле. Внезапная смерть доктора Брука в прошлом году совсем приостановила работу.
— Я удивляюсь, — воскликнул Ней, — что он сумел вывезти что-то оттуда. Молодые народы ревниво следят за тем, чтобы не упустить ничего из своих сокровищ, особенно в наши дни.
— Мы тоже удивлялись, — согласилась Талахасси, — но ему было дано разрешение. — Она было усомнилась, но добавила: — Во всем этом деле было что-то странное: по каким-то непонятным для нас причинам они словно хотели избавиться от этих находок.
Джессон прищурился.
— Может быть, использование жезла власти в густонаселенном месте чем-то опасно?
Внимание Нея переключилось от девушки к молодому человеку:
— Вы так думаете?
Джессон пожал плечами.
— Восстания начинались и по более незначительным поводам. Вспомните Ашанти и их трон.
— Но вы же сами сказали, что это было сто лет назад! — возразил Ней.
— Африка очень стара. У нее были взлеты и падения трех волн цивилизаций. Может, этих волн было больше. Точно не установлено, кто правил в Зимбабве или в запутанных укреплениях Луанды. У африканцев хорошая память. Поздние короли могли не иметь никаких писцов, однако они, как кельтские лорды в Европе, не имевшие письменности, хранили банки памяти в головах людей своего рода. Хранители могли встать на совете и рассказывать о том, что когда-то было, о генеалогии, о законах, принятых триста-четыреста лет назад. Такая память нелегко умирает в народе.
Талахасси была готова рассмеяться — Джессон выступал теперь с собственными доводами, хотя и пожимал плечами в ответ на ее комментарии, как будто все время в чем-то сомневался.
— Зачем заботиться, — говорил он, — о том, что случилось две тысячи лет назад? Самое лучшее — здесь и сейчас!
— Хм-м… — Ней откинулся на стуле. Он не смотрел на молодых людей, не видел и ларца. Закрыв глаза, он размышлял.
Талахасси прервала молчание. В конце концов никто не заставлял ее считаться с авторитетом Нея, хотя, судя по торопливости, с какой Джессон привез ее сюда, можно было предположить, что Ней — какое-то начальство, о котором не упоминают, если оно не хочет этого.
— Я посоветовала бы вам, — сказала она уверенно, — поставить это, — она указала на ларец, — в сейф музея. Возможно, только один доктор Кэри способен определить, что это такое. Если вам вообще нужно знать, что это такое.
Ней раскрыл глаза и долго смотрел на девушку, как будто надеялся узнать ее истинные намерения. Она вздернула подбородок и твердо встретила взгляд Нея.
— Ладно, — решил он, — я хочу посмотреть на этот ваш жезл. Только не сейчас. Нам надо подумать о том, кто принес эту вещь. Робинс, пойдите с Талахасси… — Он взглянул на часы. — Музей скоро закроют, так что лучше поторопиться. Мы хотели бы избежать действий, которые могут рассматриваться как экстраординарные. Я чувствую, что эта вещь имеет какое-то политическое значение.
Он взял кожаный чемоданчик и открыл его.
Талахасси удивилась, увидев, что чемодан внутри выложен металлом. Ней достал из него щипцы и с их помощью уложил ларец в чемоданчик. Талахасси встала. Ней протянул чемоданчик Робинсу.
