Когда няня ушла, Талахасси села и впустила в сознание память Ашок. Она могла вспомнить тот день, когда пришла из храмового училища и последний фараон взял с собой Налдамак и ее в некий коридор, чтобы показать им тайну, которую могли знать только Правительница и ее Наследница. Они дали клятву молчать. И сейчас, воспользовавшись секретом, она не нарушит клятвы, потому что эта тайна предназначена для помощи, когда не будет другого выхода.
Совет был созван от имени Узеркофа. Значит, правители провинций считали, что Ашок умерла тоже? Или они просто были готовы к мятежу, на который деньги и оружие были получены либо от Касти, либо от западных варваров, которые всегда были недовольны тем, как обращался с ними Амон, и тем, что Империя отказалась выступать союзником провинций в их вечных ссорах, поскольку они делились на множество народов, и каждый навязывал другим свой взгляд на политическую, военную или какую-либо другую борьбу.
Две южные провинции были малоцивилизованные по стандартам Амона.
Три Императора в прошлом протянули свои границы так далеко к югу, что оказались среди народов различных рас, верований, обычаев, чуждых Древнему Знанию. Они были источником постоянных смут, вспыхивающих то тут, то там. Западные же провинции имели торговые города, где варвары варили собственный яд, чтобы отравлять мир.
Все это тревожило. Талахасси встала и прошлась по комнате. Она правильно сказала Сэле, что узнала бы о смерти Налдамак. Предупреждение от родственника к родственнику было врожденной способностью в их семье.
Но из того, что Императрица жива, еще не явствует, что она вне опасности. Она вполне могла быть в руках той опасности, с которой она сама столкнулась в лице Касти. А что за иноземец, пришедший неизвестно откуда, как и Касти, и который хотел видеть Кандис? Какую опасность он представляет?
То, что Хериор командовал лояльными силами на севере, где предположительно находилась Кандис, было довольно слабым, очком и их пользу, но все-таки и это, и то, что талисманы вырваны из вражеских рук, давало некоторую надежду. Кроме того, Талахасси надеялась подслушать, какое зло затеяли здесь Узеркоф или Айдис.
Скорее бы пришла Сэла.
Талахасси не хотелось пропустить ни слова из того, что будет сказано на Совете. Да, есть кое-что, что она не должна оставлять здесь. Она подошла к сундуку и вынула сверток с жезлом и ключом. Она боялась за них. В этой комнате не было места, чтобы надежно их спрятать, а ведь здесь могут сделать тщательный обыск.
Талахасси не забыла о проходе в бездны. Сэла считает, что он надежно охраняется той сигнализацией, которую она поставила, но чего стоит эта сигнализация против атаки Касти с его невидимыми силами?
Талахасси положила сверток на кровать и потуже завернула его. Да, она возьмет его с собой.
Она все еще увязывала сверток, когда скрипнула дверь и вошла Сэла с кучей полотенец и высоким кувшином.
— Посмотрим, Великая Леди, разве это не то, что ты хотела? Кто узнает принцессу Ашок в этом обличье?
Талахасси снова стояла перед зеркалом Кандис. Сэла была совершенно права: ее кожа снова стала темной, темнее, чем в первый раз, когда ее мазала жрица. Талахасси осторожно наложила косметику, стараясь, чтобы ее лицо выглядело полнее.
Она повязала на голову льняную сфинксовую повязку и концы ее выпустила вперед, оттеняя ее белизной темное лицо. Теперь ее мог выдать только рост. Но она не собиралась долго ходить по тем коридорам, где много народу, и надеялась, что не привлечет к себе внимания — кто смотрит на служанку, занятую своей обычной работой?
Сэла достала из шкафа корзинку для переноски выстиранного постельного белья, и Талахасси уложила в нее сверток с талисманами.
Но все эти приготовления заняли очень много времени — такого драгоценного времени. Ведь Совет мог уже начаться. Талахасси прикоснулась губами к морщинистой щеке Сэлы.
— Приемная мать моей сестры, — сказала она ласково, — я благодарю Великие Силы за то, что ты пришла ко мне на помощь. Такой услуги не мог бы оказать мне даже Род. Да будет на тебе благословение того, кто защищает всех нас!
— Великая Леди, — Сэла подняла руку и коснулась кончиками пальцев щеки Талахасси, — да будет благословение и удача тебе в твоем деле. Только бы наша дорогая Леди вышла благополучно из беды, больше нам ничего не нужно. Подожди, я посмотрю, пуст ли коридор. Пусть никто не видит, что ты выходишь отсюда…
Талахасси была уже у порога, когда услышала, что кто-то царапается в дверь. Кто это? Она прижала корзинку к сильно забившемуся сердцу. Сэла прислушалась, наклонив голову, а затем быстро открыла дверь.
Вошла Манига. Но теперь амазонка, как и Талахасси, была в одежде служанки.
Тяжело дыша, она быстро захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, как бы защищая ее своим телом от любого вторжения.
— В чем дело? — спросила Талахасси, видя, что Манига смотрит на нее с изумлением.
— Великая Леди… ты… — замялась она.
— Я переоделась. Но что ты хочешь нам сказать?
