— Великая Леди, Ассар прошел через ворота. Легко прошел. Никто его в темноте не видел. Он хоть и пес, а знает, когда не надо попадаться на глаза. Но… когда я возвращалась, Великая Леди, стража у дворца сменилась по приказу Принца Узеркофа…
Талахасси услышала хриплое дыхание Сэлы.
— А Поклявшиеся-на-Мече?
— Великая Леди, они были окружены, пока я ходила по твоему приказу. Теперь их заперли в бараках, а капитана разоружили и увели. У дверей бараков поставлен тот же барьер, что и у городских ворот.
— Кто стоит на страже? Южане?
Манига кивнула.
— Да, Великая Леди. Я видела эмблемы слона на их одежде. И теперь дворец в их руках. Я думаю, что они сменили стражу и у ворот. Это варварские воины, Великая Леди, у некоторых даже рубцы на лицах, как у диких племен.
— Ты очень хорошо все сделала, — тихо сказала Талахасси. — Теперь оставайся здесь с Сэлой и будь уверена, что никто не узнает, где ты скрываешься. Придет время и, может быть, очень скоро, когда мне понадобятся Поклявшиеся-на Мече, чтобы ничей нож не воткнулся мне в спину…
— Великая Леди, что ты хочешь сделать? Во дворце чужие, да еще стража воинов-южан…
— Я знаю. Но я должна узнать больше, ради спасения Кандис и, возможно, самой Империи. Не печалься, я сделаю все, что смогу, потому что сделать это необходимо.
Казалось, Манига не отойдет от двери, но Талахасси посмотрела на нее так твердо, что амазонка отступила.
— Великая Леди, — умоляла она, — возьми меня с собой! У меня есть… — Она поднесла руку к груди и вынула из-за пазухи ручное оружие.
— Это понадобится позднее. А сейчас я пойду одна. Секрет Кандис, который, кроме нее, знаю только я, может быть, нам поможет. Сэла, держи дверь на запоре, не открывай никому, даже той служанке, о которой ты говорила. У Касти есть оружие выше нашего понимания, он может подчинить себе, своей воле любого. Он воспользовался этим оружием, чтобы взять меня в свои руки. Не открывай дверь!
— Твоя воля высказана, так и будет! — ответила Сэла по дворцовому этикету.
Манига собиралась что-то сказать, может быть, даже возразить, но Талахасси уже вышла, и Сэла закрыла за ней дверь.
К счастью, идти было недалеко. Тот, кто задумал секрет при строительстве «нового» дворца каких-нибудь триста лет назад, позаботился о том, чтобы правитель мог быстро дойти до него. Талахасси остановилась и внимательно прислушалась.
Налево от нее — серия открытых арок, ведущих в личный сад Кандис. Через них лился солнечный свет. Она слышала пение птиц, крик павлинов, выводок которых был подарен индийским правителем два или три поколения назад. Это был тревожный крик, заставивший Талахасси насторожиться.
Но коридор был пуст. Поскольку было известно, что Кандис нет, здесь не выставили стражу. Талахасси поспешила вперед, держась правой стены, как можно дальше от арок.
Коридор вел в зал правителей, использовавшийся в прошлом для больших частых приемов. Там стоял небольшой невыразительный трон-кресло и несколько почетных стульев для посетителей — членов Рода, больше ничего.
Через зал за другой дверью слышалось бормотанье голосов. Да, Совет уже собирался! Надо было действовать быстро и осторожно.
Талахасси обогнула стену зала для малых приемов и подошла к южному углу, где были резные деревянные панели, заботливо отполированные и пропитанные для сохранности маслом.
Поставив корзину, она подняла руки и положила их так, как учили Ашок много лет назад. Она, вернее Ашок, ничего не забыла. Ее пальцы легко двигались во впадинах, которые никто другой не мог бы обнаружить из-за высокого и глубокого рельефа резьбы. Теперь она налегла на них всем своим весом.
Раздался скрип, заставивший ее поспешно оглянуться. Но упорные задвижки, бездействовавшие много лет, сработали: две панели отошли. Она пролезла в отверстие, взяла корзинку и снова закрыла проход.
Здесь не было темно. С одной стороны пробивался свет и там она присела, чтобы видеть и слышать все, что происходило в Зале Совета. Талахасси в нем никогда не была, но память Ашок знала его. Из шести сидевших мужчин она узнала только двоих — генерала Айтуа из Южной Армии и номарха Слона Нума. Касти не было, хотя она была уверена, что увидит его там. Не было также ни Узеркофа, ни Айдис.
Едва она успела, согнувшись, устроиться в своем тесном укрытии, как дверь открылась и в зал вплыла Айдис с носителем опахала, который почтительно следовал за ней.
— Бессовестная! — Память Ашок вспыхнула от ярости. — Эта дрянь смеет присваивать себе почести Налдамак, которые никогда не были ей дарованы! Видимо, она полностью уверена, что и Кандис, и Ашок заточены, а, может, даже убиты. Разве Касти не сообщил ей, что его пленница сбежала?
Касти считал, что эта женщина и ее муж были отслужившими инструментами, которые можно выбросить за ненадобностью. Сама Айдис приходила к Ашок поторговаться, а, может, только делала вид, что пришла за этим. Что же изменилось с тех пор, если принцесса считает, что можно созвать Совет и он будет повиноваться ей?
